Что сейчас будет? Закрываю замок и бегу к окну. Надеюсь, никто не пострадает.
Глава 24. Денис
От таких типов, как Миша, всегда очень хочется помыть руки, а лучше вымыться целиком. С хлоркой! Или его утопить в каком-нибудь едком растворе. Это проще и приятнее. Вышвыриваю парня из подъезда. Согнувшись, по инерции он делает ещё несколько шагов вперёд, останавливая падение собственным телом. Выпрямляется, разворачивается ко мне. Гордый такой. Петух, блядь! Глаза горят, грудь колесом, ноздри раздуваются от возмущения, а руки сжаты в кулаки.
Только цветного хвоста не хватает.
Макс лыбится во все тридцать два. Скучные поиски стрёмной Снегурки превращаются в зимнюю забаву «Быстро слепи снеговика». Я даже не говорю этому недоМише ничего пока. Мне интересно, как будут развиваться события.
— Настя моя, ты понял? — кипит недоразумение. — Отпусти её.
— Что-то я не заметил, что она там прикована наручниками к батарее. Ты своими куриными мозгами не допёр ещё? Девочка сделала свой выбор. Очень рекомендую отвалить, — делаю шаг к нему, Миша пятится к бордюру
Смельчак! Герой!
— Я её не для тебя берёг, — продолжает подгорать у Михаила.
— Угу. Мозоли на ладошках натёр, бедняга, и переключился на шлюх. Я в курсе. А ещё в курсе, что тебе светит мошенничество.
— До десяти лет лишения свободы, — подсказывает Макс.
— Или кража.
— До двух лет. Штраф до миллиона рублей, — заученно чеканит начальник СКП. — Можно хищение протолкнуть, если сумма больше восьмидесяти тысяч. Тогда лишение до десяти лет и тоже штраф.
Откровенно издеваемся мы. Надо же как-то поднимать себе настроение на морозе.
— Да вы… Вы охренели?! — взвинчивается Мишка.
— Это ты охренел, мой дорогой, — пара шагов, и стою едва ли не вплотную к этому недоумку.
Ловлю его за грудки, резко разворачиваю спиной к себе, хватаю пальцами за шею, нажимая на болевые точки. Он тихо шипит и пытается брыкаться. Отвешиваю ему унизительный поджопник, бью коленом чуть выше, в поясницу, и отпускаю. Чучело летит мордой в грязный сугроб.
Его пальцы тонут в снегу, обе кисти краснеют от холода.
Схватив Мишаню за волосы, прижимаю щекой к сугробу, гася желание слепить-таки снеговика, воткнув его головой в снег. Наклоняюсь к уху:
— Слушай меня внимательно. Я больше повторять не буду. Забудь её. Это теперь моя женщина. А за свою женщину я тебя без наркоза кастрирую, под лёд закатаю и своей тачкой перееду. Макс отвернётся.
— Да я вообще по ночам хреново стал видеть, — хмыкает тот.
