И мы убеждаемся в этом, как только перешагиваем порог его кабинета.
— Вы охуели?! — рявкает он. — Что за несанкционированный пиздец вы тут устроили?! Вам террориста на вокзале было мало для развлечения и вы решили угондошить подполковника?! Морозов, с тебя давно звёзды не срывали? Ты хочешь сесть?
— Я хочу невесту свою спасти, — честно отвечаю Стасу.
— Настю, что ли? — хмурится начальство.
— Другой у меня нет. Настю. Этот мудак угрожал ей лично и через меня, — приходится признаваться.
— И какого хера ты раньше молчал?
— Думал, сам смогу решить.
— Решил? — нервно ухмыляется Стас.
— Почти, — улыбаюсь.
— Блядь, вы когда-нибудь меня доведёте. Я вас лично всех перестреляю. Да сядьте вы уже! — хлопает ладонью по столу. — Есть на него что дельное? Или только угрозы?
— Найдём, — включается Макс.
— Уверен? — хмурится Стас, перебирая пальцами по столешнице.
— Должны."
"— Если не найдёте, даже я вас не отмажу. Он, блядь, вам не сраный лейтенант после училища. Он подполковник! Дело заводите о пропаже Насти.
Заявление, всё, как полагается. Коновалова главным подозреваемым. Дэн, все угрозы его дословно в письменном виде мне под подпись. В протоколе допроса дату пока не проставляйте, я сам потом поставлю. Стволы подотчётные с собой не брать. Потом с хлоркой не отмоетесь. И найдите на него что-то такое, чтобы вам за сегодняшнюю выходку вместо пиздюлей медаль дали! — снова заводится Стас.
— Сделаем, — подаёт голос Шаман.
— У вас теперь вариантов нет, — хмыкает начальство. — Валите отсюда.
Поспать не дали. Дебилы!
— Мы то здесь при чём? — праведно возмущается Макс.
— Уйди! — в него летит органайзер вместе с ручками, карандашами и ножницами. Макс уворачивается, а всё это добро рассыпается по полу, закатываясь то под стул, то под длинный кожаный диван, стоящий вдоль стены.
Угорая, сваливаем ещё быстрее, пока нас не заставили собирать. Из нашего сейфа берём ствол, за который не придётся отчитываться. Едем обратно к ангару. Светает уже. Небо над полукруглыми крышами становится грязно-серое.
Входим внутрь. Коновалов сидит и трясётся от холода.
— Ну что, не надумал рассказать, куда Настю дел? — спрашиваю в последний раз.
Мы устали за последние сутки. Адски просто! У меня больше нет сил церемониться с этим гондоном. Вынимаю ствол и от всей души всаживаю пулю в ногу подпола. Он орёт в кляп, мычит что-то. Больно ему, наверное. Мне тоже за Настю больно. Я же пока терплю.
Освобождаю рот Коновалова. Мужик смотрит на меня слезящимися глазами.
