Снесу крышу. Дорого

Кабинка зависла между этажами. Свет погас. Зато стала видна площадь перед зданием.

— Ну вот, — довольно отметил Поляков, возвращаясь к Дарье, вжимаясь и утыкаясь носом в ее волосы.

А она откинула голову с закрытыми глазами ему на плечо.

Паша понял намек. Если это не намек, то что? Он коснулся губами основания шеи у самого плеча, провел языком по чистой, чуть солоноватой коже и снова поцеловал — за самым ушком. Девчонка вздрогнула, передернув плечами. Паша довольно ухмыльнулся. И снова коснулся губами чувствительного местечка.

И потянул зубами мочку уха, вновь вызывая дрожь.

Он сжал Дашу в объятиях почти до скрипа.

И она потерлась об него затылком.

Эта отзывчивость будила с Кощее какие-то звериные инстинкты. Правая рука сама собой поползла выше, нащупывая небольшую, но вполне женскую грудь в мягком, а не забетонированном поролоном белье. В котором нащупывался острый, съежившийся сосок, который до безумия хотелось прикусить. Просто до безумия. Поэтому Паша его сжал его между пальцами, вызвав мгновенную реакцию.

Реакция последовала в районе паха. И его — Поляков и сам не заметил, когда успел так разогнаться.

Дарья прижалась своей округлой попкой к его раскочегаренному достоинству. Паша, стараясь сдерживаться, опустил вторую руку. Притянул девчонку за бедра к себе за низ живота и несколько раз толкнулся между аппетитным полушариями.

Она еле слышно застонала. Скорее выдохнула приглушенный звук.

…И повела бедрами в извечном движении.

Рука действовала на автопилоте. Она скользнула ниже, вжимаясь в холмик между ног, пытаясь нащупать ту точку, которая дарила женщине наслаждение. Дарья подалась к руке, но чертова юбка…

А и к черту чертову юбку!

Паша двумя руками задрал ее, открывая доступ к святая святых.

И она оказалась в чулках! В чулках! От одной этой мысли вся кровь стекла от мозга в член, распирая его до боли. Кощей чуть отступил и провел ладонями по обнаженным ягодицам. Скользнул пальцами сзади к влажному входу, прикрытому лоскутком стрингов.

Паша двинул коленом, разводя ноги девчонки, и ныряя ниже, глубже, в скользкую, горячую глубину одной рукой, и направляя, прижимая другой — спереди.

Может же он сделать девочке приятно?

Ну и что, что они возле стекла во весь рост?

Кто их там разглядит в темноте лифтовой кабинки на высоте седьмого этажа?

Эта мысль вжахнула по мозгам разрывной пулей. Еще никогда Паша не ощущал себя настолько распутным.