Снесу крышу. Дорого

Несветаева со своей подозрительностью этот вариант уже проработала. Нет. Павел Константинович хоть и оказался при близким знакомстве не совсем таким, каким выглядел издалека, однако на расчетливого пикапера походил меньше всего. Он брал нахрапом. Совершенно другая стратегия.

Больше всего виртуального корвалола Даше стоил визит Терлоева. Если он пришел ее слить, то ей конец. С другой стороны, на тот момент разругаться было не худшим вариантом. Самое страшное, что ей грозило, это какой-нибудь извращенный вариант «бутерброда».

Поэтому Дарья очень обрадовалась грядущей проверке. Даже если Джабир открыл шефу глаза на помощницу, Полякову будет не до нее. А самые страшные наказания — под горячую руку. Если удалось пересидеть первый гнев, то дальше уже не так травматично.

Павел Константинович был напряжен, но эмоции были направлены на гостя.

Значит, или не знал, или умолчал. Второе — вряд ли.

Дверь открылась на этаже «Паллады», и Даша выскочила в направлении… туалета или кабинета?

Даша дала начальнику время переработать эмоции и только в обед начала разговор.

На непритязательный Дашин взгляд, он перегибал. Понятно, что среди бойцов без правил — каждый первый ударенный на голову. И не один раз. Но чтобы прямо мстить-мстить? Да ну. Еще скажите, джихад объявит.

Но Несветаева подыграла. Роль трусливой жертвы ей всегда удавалась. Еще бы. Такой опыт! Ситуация вернулась к управляемой.

Вплоть до инцидента в лифте.

Нет, всё получилось как по плану. Хищник настиг жертву и загнал ее в угол, упиваясь адреналином. И даже камера обнаружилась — как по заказу. Проблема была одна: Даша этого не планировала.

И всё это было… слишком. Это всего лишь заказ. Всего лишь работа. Нужно держать себя в руках. Нужно контролировать свои действия. Только так можно добиться желаемого результата. Раньше у Дарьи не возникало проблем с контролем. Она возбуждалась и даже получала разрядку. Но при этом не отпуская контроль над телом, лицом, словами, жестами.

В какой-то момент в лифте Даша поймала себя на мысли, что в отношениях снова ведет Поляков.

А она не хочет сопротивляться.

Может. Но не хочет так, что это «может» тает, как сигаретный дымок в вечернем воздухе. И это было так… остро, что ей нужно было немного проветрить мозги. Выбить из них дурь. Восстановить дистанцию.