Снесу крышу. Дорого

У нее дома свет в подъезде горел всегда. Если его не выключали экономные бабульки.

Возле двери Даша полезла в сумочку за ключом.

Выше пролетом послышалось шорканье ног, и она по-настоящему испугалась Вспомнились слова Полякова про мстительность чемпиона.

Дарья судорожно попыталась попасть ключом в скважину, но почему-то постоянно промахивалась, а шлем норовил выскользнуть на пол.

Шуршание сменилось медленным стуком ботинок по лестнице.

…А ключ всё не попадал!

Даша, внутренне трясясь, обернулась через плечо.

По лестнице шел Поляков.

Несветаева чуть шлемом в него не запустила.

Начальник был явно зол.

— Мне просто любопытно: что бы ты делала, если бы здесь сейчас оказался не я? — полюбопытствовал он, складывая руки на груди.

— А что бы делали вы, если бы у меня сейчас случился инфаркт? — буркнула Дарья, и ключ внезапно вошел в паз.

— Для того чтобы пугать инфарктом, нужно иметь сердце, — высокопарно заявил начальник, спускаясь по лестнице. — А ты меня бросила.

— Я вас даже поднять-то не смогу.

— А ты думаешь, пока я на своих четырех колесах «раз-два-три-четыре», ты на своих двоих «раз-два, раз-два!»? — фыркнул начальник и вошел в квартиру первым.

— В смысле? — не поняла шутку Дарья и зашла следом.

— А! Так, Масленица вспомнилась, — добавил он невпопад, снимая пальто. Будто его кто-то приглашал.

— Павел Константинович, а вы…

— После того что между нами было, ты можешь называть меня на ты.

— Павел Константинович, — упрямо повторила Даша. — А вы зачем приехали? В смысле, у вас же наверное много дел.

— Я же обещал, — он вытащил из нагрудного кармана карту памяти и покрутил как «шарики-фонарики».

— А что мне за это будет? — спросил Поляков, спрятав руку за спину, словно в детстве в «собачке-драчке».

— А что вы за это хотите? — обреченно спросила Дарья.

— О, я за это столько хочу, что даже согласен на твои пельмени, лишь бы нас никто не прервал.

Он стащил туфли, наступая носками на задники, и шагнул к Несветаевой. Она непроизвольно отступила назад, но шеф поймал ее за полы расстегнутой куртки и притянул к себе. Потерся носом о нос и приподнял подбородок для поцелуя.

Наваждение, которое накрыло Дарью в лифте, схлынуло. Да, был поцелуй. Нежный, техничный, и она послушно ответила. Но внутри — какая радость! — ничего не шевелилось. Никаких сумасшедших мыслей или их отсутствия. Холодный расчет.