Снесу крышу. Дорого

Ближе к четырем солнце сбежало из окна на другую стену.

— Дарья Владиславовна, я хочу есть. Нормальную горячую еду, — констатировал Паша, поднимаясь.

— Хорошо, я вас дождусь.

— Нет, вы едете со мной в ресторан и там едите.

У Полякова мелькнуло в голове, что недостаток опыта в содержании секретарш сказалось на качестве договора. У него уже появилось несколько замечательных идей, как его расширить и углубить.

— Павел Константинович, честное слово, я бы с удовольствием. Но не одета.

— Не одеты, Дарья Владиславовна, вы были вчера ночью, — не удержался Паша, ожидая цунами…

— Моя одежда не соответствует признанному дресс-коду.

Да, пожалуй, джинсы с футболкой были не совсем подходящим вариантом для приличного варианта.

— Давай заедем купим. — Не разорится Поляков от одного платьишка.

— Спасибо, не нужно. У меня всё есть, просто я не ожидала, что еще может потребоваться.

— Значит, заедем переодеться, — щедро предложил Паша.

Кощей припарковал автомобиль возле Дашиного подъезда и стал отстегиваться.

— Вы можете подождать меня здесь, — разрешила ему девчонка.

Он чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Но это необязательно, — продолжила она.

Паша выдохнул и отпустил ремень, который тут же притянулся на место.

— В смысле, я понимаю, вы очень заняты. Спасибо, что подвезли, Павел Константинович.

Его руки застыли в воздухе, не успев дотянуться ручки дверцы. И даже дар речи на какое-то время отказал. На недолгое.

— Знаете, Дарья Владиславовна, мне, конечно, льстит ваша забота о моем времени и обо мне.

— Тогда ждать придется дольше.

— Ха. Ха. Если женщину не подгонять, она будет собираться два часа. А если подгонять, то всего час сорок, — поделился Паша своим жизненным опытом.

— Я собираюсь за пятнадцать. Если погонщики не мешают, — заявил Дарья.

— Я не буду мешать. Просто тихонечко посижу. И даже трогать не буду, — на этих словах Поляков всё же перекрестил пальцы на всякий случай. Мало ли.

— Мне будет неловко.

— Ой, что я там не видел! — возмутился Паша.

Дарья одновременно закатила глаза и изобразила возмущенно-порицающее выражение на лице. Вроде: «Нашел, чем гордиться», только с тремя восклицательными знаками ы конце предложения.

— Хорошо, — он поднял руки. — Но если через пятнадцать минут ты не спускаешься, я поднимаюсь.

«И мы уже никуда не поедем», — повисло в воздухе между строк.

Поляков даже задумался над привлекательностью этого сценария.