Снесу крышу. Дорого

С теми, кто тебя любит, лучше всего держаться на расстоянии. Безопаснее.

Паша отметил Первомай здоровым сном почти до обеда. Он отсыпался за всю безумную неделю и — авансом — за грядущее ночное бодрствование. Поляков надеялся, да что надеялся, — планировал, — хорошенько зажечь нынешней ночью. Навел порядок дома, сгонял в супермаркет за свежими продуктами, замариновал мяско. Если не будет съедено на ужин, уйдет на поздний завтрак, который практически обед. Паша представил, как будет крутиться у плиты возле Даши. Его Снежная Королева будет недовольно морщить носик, а он будет ее целовать.

И она будет ворчать, но иногда улыбаться. И может даже сама его поцелует.

Непонятно почему, но для Паши было важно, чтобы она — сама. Обычно его раздражала излишняя самодеятельность со стороны дам-с. Подружек он выбирал приятных на вид и ощупь, но непременно послушных и старательных.

Даша совсем не вписывалась в его типаж. Ни по внешности, ни по характеру.

Но Кощея потряхивало от ее хрупкости. От ее острых граней.

Торчащих во все стороны игл, которые хотелось пригладить. Зачем ей эти колючки, если у нее есть такой сильный он?..

Паша застыл у зеркала с бритвенным станком в руке.

С чего это его потянуло на подвиги?

Родительские инстинкты проснулись?

Вообще Кощея угнетали мысли о детях, жене и прочих кандалах. Мысли об обязательствах, необходимости подстраиваться под кого-то, ограничивать себя в желаниях и финансах, выносить нытье… Паша с острой тоской вспоминал свое детство, семейные ужины, безразличное лицо матери, недовольное выражение отца и их вечные ссоры за закрытой дверью с ором до потолка.

И нечаянно подсмотренную сцену у отца на работе, где он развлекался одновременно с двумя молоденькими медсестричками. Полякова передернуло. До сих пор эта сцена вызывала у него отвращение, а не возбуждение, как, возможно, должно было бы. Семья — это было… тягостно.

Но Дарья Владиславовна пробуждала в нем желание защищать и заботиться. А еще больше — потребность раздразнить, раздраконить, вывести из себя.

Заставить ревновать, быть может. Растопить ее холодность. Заставить стонать и извиваться под ним от страсти. Отличная цель.

Паша выдохнул и продолжил бриться.

Это всего лишь охотничий инстинкт. Всего лишь ускользающая дичь. И сегодня Кощей ее обязательно настигнет. Желательно, раза три. Хотелось бы четыре, но он уже далеко не мальчик. С другой стороны, к завидущим глазам Паши прилагались загребущие руки. А это огромное подспорье на эротической ниве.