Снесу крышу. Дорого

Закончив с бритьем, Поляков оделся, придирчиво оглядел себя в зеркало, еще раз проверил, что нигде ничего не валяется, и вызвал такси. Он был твердо намерен выпить с Дашей на брудершафт. И не только.

Поляков забронировал столик в Forte, относительно консервативном клубе, где можно было и подцепить на ночь малолетку (в пределах законного), и посидеть за бутылочкой с деловым партнером. И уже потом подцепить малолетку. Или пригласить девочек из местного эскорта, чтобы уж совсем не напрягаться.

Сегодня Паша вез с собою в Тулу самовар.

Снежная Королева выглядела демократичненько: джинсы и футболка. По сравнению с поддатыми пилотками в ультрамини она смотрелась послушницей из монастыря. Вся такая правильная, вежливая и чистенькая. С острыми углами тонких плечиков, нереально прямой спиной, бесконечными ногами в сапожках на шпильках, идеально выровненным личиком и ярким макияжем она казалась фарфоровой куклой.

И двигалась она, как кукла. Зажато. Да, ровно и даже красиво, но будто андроид.

Паша взял ее за руку и потащил к столику. Девчонка тормозила, пялилась по сторонам, но держалась крепко, видимо, боялась потеряться.

Столик располагался на втором этаже, где было и потише, и поспокойнее, и интереснее. Внизу, в свете скользящих лучей и звездочек, рябью колыхалось человеческое стадо. Снаружи оно казалось огромной амебой в припадке. А когда эта амеба поглощала жертву, там, в сутолоке тел, мозг начинал разжижаться, а кровь пузырилась адреналином с виагрой.

Паша не очень любил танцпол. Двигался он отлично. Не то что его деревянная спутница. Но ради того, чтобы протащить через это Дарью, был готов тряхнуть стариной.

Он поднял со стола папку с винной картой.

— Что будешь пить? — Кощей повысил голос, чтобы перекричать музыку.

Даша оторвала взгляд от танцующей массы:

— Сок. — Видимо, реакция Паши была слишком прозрачной, потому что она сразу поправилась: — Если можно.

— Я не пью, — упрямо как баран (но совсем не как овца), произнесла она.

— Мы же договаривались на брудершафт, — подмигнул Поляков.

— Павел Константинович, — она вся подобралась. — Я не пью. Совсем. Нет, я не закодирована. Просто не пью. И очень не люблю пьяных.

Она говорила так, будто стояла у расстрельной стены и была готова принять порцию картечи на грудь.

— Даш, да ты успокойся, — отступил Поляков. — Я тебя не заставляю.