Снесу крышу. Дорого

Я, кстати, нормальный абсолютно, когда пью. Чисто так, для настроения. Чтобы расслабиться. Точно не хочешь?

На непроницаемом лице Дарье бегущей строкой было написано, что она не верит ни единому слову. Кто ж ее так напугал?

Со дна души Кощея поднималась злость на этого кого-то, который так запугал хрупкую, как тростиночку, девчонку.

— Ладно. — Паша захлопнул папку, понимая, что сегодня не его день. — А кушать что будешь?

— Спасибо, я поужинала дома, — ожидаемо отговорилась Дарья и снова опустила взгляд.

— Хочешь, пойдем потанцуем.

— А? — перевела она рассеянный взгляд. — Нет, спасибо, не хочу.

— А что ты хочешь? — начал злиться Павел.

— Я? — удивилась она. — А что, это важно?

Очень такой наивной мордахой.

У Паши прямо рука зачесалась ее этой самой мордахой обо что-нибудь… Будто на самом деле ему неважно.

— Вообще-то, да, — он сложил руки на груди.

— А. — И снова перевела взгляд на нижний этаж. Месседж был ясен даже слепому.

— Почему ты думаешь, что мне всё равно?

— Потому что вы не спросили, чего я хочу, — мгновенно отреагировала она.

— Я спросил. Вот. Только что, — возмутился Поляков.

— Нет, вы спросили у меня, что я хочу из того, что хотите вы. А не то, что хочу я, — мило улыбаясь, совершенно ровно ответила Дарья.

Между строк было написано: «Если ты думаешь, что тут самый умный, то рекомендую подумать еще раз».

— А чего ты хочешь? — понесло Пашу. Его жутко раздражали эти крохи внимания, которые уделялись ему. Он ее для себя сюда привел, в конце концов, а не развлекать!

— Я? — она бросила на него расфокусированный взгляд.

— Что значит: «ничего»? Ты можешь смотреть на меня, когда с тобой разговаривают?!

— Да, — она тоже сложила руки на колени, как в детском саду, и изобразила внимание.

— Ты не любишь ночные клубы?

— А почему согласилась?

— Потому что хотела домой.

— Я хотела домой и, соглашаясь на клуб, я получала возможность уйти.

Это было сказано без эмоций. Простая констатация факта. На языке у Полякова крутился вопрос: «Я тебе настолько противен, что ты готова согласиться на всё, лишь бы от меня сбежать?» Но он отдавал себе отчет, что не готов произнести его вслух.

Верить в то, что это всего лишь способ его выбесить, было полезнее для самолюбия.

Ведь ей же было хорошо с ним в постели. Он это чувствовал. Знал. Она не симулировала разрядку. Не может же она быть к нему настолько равнодушна? Она же еще девчонка совсем. Она должна влюбляться.