Снесу крышу. Дорого

Павел Константинович не обиделся, не думал и не спал. Он смотрел телевизор. Раскинув в сторону руки на спинке дивана и расставив колени. Как можно вытолкать из зоны комфорта такого слона?

— Павел Константинович, — Даша надела капюшон и села на край диван.

Поляков оторвал взгляд от экрана, где суровый мент выяснял отношения с не менее суровым вором. Или другим каким-то криминальным авторитетом, черным от татуировок до пупа. Кощей посмотрел на Несветаеву, уделив особое внимание овечьим ушкам, и иронично улыбнулся.

Интересно, чего он ждал?

— Павел Константинович, — повторила Даша. — Знаете, если бы у меня была не столь адекватная самооценка, я бы посчитала, что вы ко мне… как бы это выразиться… подкатываете.

Поляков поднял бровь. Разумеется, никто ни в чем не собирается признаваться. И никто никого не будет обвинять. Это всего лишь абстрактное рассуждение. Вот если бы у рыбы была шерсть, то у нее водились бы блохи.

— Разумеется, вы просто очень заботливый руководитель, и это очень меня радует.

Потому что если бы моя самооценка была не такой реалистичной и я бы понасочиняла всяких глупостей, мне бы пришлось сказать вам, что вы это зря. Потому что мои тараканы создают слишком много проблем для тех, кто ко мне подкатывает с сексуальными намерениями. Там всё слишком сложно. Но, к счастью, мне это говорить совершенно не нужно. Поэтому вместо неприятного разговора мы можем пойти попить чаю. И я даже поделюсь с вами запрятанной на черный день шоколадкой.

Даша мило-радостно улыбнулась, считывая трещины с покерфейса шефа.

Хотя какой у него покерфейс?

— А капюшон вы зачем надели? — задал единственный вопрос Поляков.

— Чтобы продемонстрировать адекватность самооценки, — Дарья стукнула пальцами по кончикам ушей, и они синхронно качнулись. Дескать: «Ах, я бедная овечка». Или просто овца. Чё.

— М. Угу, — глубокомысленно кивнул Павел Константинович, будто всё понял. — Где там ваш чай? Я тысячу лет не ел сушек, — добавил он тоном «и еще бы тысячу лет не ел».

Однако за столом не балагурил.

Напротив, сидел молча и бросал короткие изучающие взгляды на Дашу, которая улыбалась и щебетала о том, почему и какой шоколад она любит.

— Спасибо за угощение, — наконец заговорил Поляков, поднимаясь. — Вы точно хорошо себя чувствуете?

— Да, благодарю вас. Уверена, что смогу завтра выйти на работу.

— Тогда мне пора, — с полувопросительной интонацией, столь ему нехарактерной, произнес Кощей.

— Конечно. У вас ведь столько дел еще.