Снежить

Она была славной, немного наивной и училась на филфаке. Про девушку маме нравилось слушать больше всего, и он старался изо всех сил. А когда мамы не стало, темный мир заявил на него свои права, накинул сети морока, потащил.

Ник отбивался, как мог, спасался уже давно ставшими бесполезными алкоголем и травкой, пытался если не забыть, то хотя бы забыться. Но становилось только хуже, с каждым прожитым днем призрачная сеть сжималась, облепляла его мерзкой шепчущей разными голосами паутиной. И тогда, барахтаясь в бреду и безумии, он вспомнил про брата, единственного родного человека, оставшегося у него в этом раздвоенном мире.

Ник не помнил, как искал его, не помнил, как очутился в тихом зале тихого ресторана перед двумя сидящими за столом людьми. Иногда у него случались провалы, в этот момент кто-то другой брался управлять его телом. Этот другой был ловкий и изворотливый, он – единственный пришелец из темного мира, который иногда помогал Нику, в самый решительный момент отбирал рычаг управления и делал все сам.

Вот только разговаривать с сероглазым, поджарым и мрачным мужиком пришлось уже самому Нику. И Ник растерялся. Кто сказал, что ему будут рады? Кто сказал, что они родные и это что-то должно значить? Для незнакомца с повадками хищника он был и всегда останется чужаком. Бессмысленно что-то объяснять. Да и что ты станешь объяснять человеку, который смотрит на тебя таким холодным, таким равнодушным взглядом?..

Ник ушел. Или его «ушли»? Он был в таком бешенстве и таком отчаянии, что не запомнил ни своего провала, ни своего бегства.

Все, больше ничто и никто не мешал его жизни лететь под откос. Да и сама жизнь давно потеряла для Ника смысл. Жить в двоящемся, населенном призраками и монстрами мире невыносимо страшно, остается надеяться, что по ту сторону его наконец встретит долгожданный покой. Или сам он станет одним из монстров и начнет терзать, рвать на части ни в чем не повинных людей? А плевать! Ему теперь все равно!

Сероглазый нашел его сам, сдернул с подоконника в тот самый момент, когда Ник готовился стать призраком.

Или покойником. Или монстром. Плевать, кем, лишь бы больше не мучиться! Они возненавидели друг друга с первого взгляда. Не братья, а враги. Два пса, которых впрягли в одну упряжку. Или два волка, готовых перегрызть друг другу глотки. Был еще третий пес. Здоровенный, косматый, черный, как звездная ночь. Ник как-то сразу понял, что пес – из темного мира. Понял и впервые в жизни не испугался призрака.