Снежить

Ну, Нине виднее, хотя Чернов этих талантов малость опасался. Успокаивало его лишь то, что все их семейство и тех, кого они включили в ближний круг, Сущь любил с присущей только собакам преданностью. А Темыча так и вовсе обожал.

– Там пока непонятки, – сказал Гальяно уклончиво. – Но ты, Вадим, не волнуйся, вылетим уже почти полным составом. Это я тебе гарантирую.

– Знать бы еще, что это за состав. – Сюрпризов Чернов не любил, все в своей жизни старался просчитывать заранее.

– Нормальный будет состав, не парься.

 – Вот только не было в голосе Гальяно стопроцентной уверенности. Это настораживало.

Они еще раз поздравили друг друга с наступающим, пожелали себе всего самого-самого и удачной экспедиции и договорились о встрече через пару дней.

В экспедицию Чернова собирали, как на войну или в армию. Даже небольшие проводы по этому поводу устроили. Нина позвала отца, Якова с Ксюшей и Шипичиху. Чернов думал, что старая ведьма не придет, но она явилась. Потрепала Сущь по вздыбившемуся загривку, кивнула Нине, улыбнулась Темычу, а на Чернова посмотрела как-то очень уж пристально.

– Куда? – спросила сухо, словно бы равнодушно.

Так и хотелось ответить: «Туда», но он сдержался.

– На север, – ответил он коротко.

Она долго молчала, сверлила его недобрым взглядом, а потом сказала:

– Сущь с собой возьми.

Чернов представил себе эту картину, представил, как запихивает вымахавшего до размера теленка зверя в салон внедорожника, а потом в самолет, усмехнулся. Да и собираются они не на загородную прогулку.

– Не возьмешь. – Шипичиха, кажется, не удивилась и не расстроилась. – Ну и ладно, все равно он в полную силу еще не скоро войдет, только через тридцать три года.

Вот это поворот! Нормальный такой у обережных духов детский возраст!

– А расти еще долго будет? – осторожно поинтересовался Чернов. Помнил, как-никак, истинные габариты своего домашнего питомца.

– А это зависит от того, как ты его кормить будешь, – усмехнулась вредная старуха, а потом вдруг сделалась очень серьезной и, понизив голос, добавила:

– Ты осторожнее там, Вадим.

 – Впервые она назвала его по имени. Даже как-то непривычно. – Хочу вперед заглянуть, а ничего не вижу. Метель перед глазами. Метель и тени. Разные тени, Вадим, и не только человеческие. Вот он, – она кивнула в сторону Сущи, – их бы разглядел. Разглядел и уберег. Если бы в силе был.

– … Но в силу он войдет только через тридцать лет и три года, так что и говорить не о чем.