Снежить

Когда-нибудь, возможно, очень даже скоро она станет такой же, как Вероника – упрямой, решительной и сильной.

Когда их маленький отряд тронулся с места, было уже шесть утра, но тьма вокруг стояла кромешная. Даже звезды и северное сияние исчезли за снежной завесой, и Веселов мельком подумал, что если начнется пурга, хрен они что найдут. А потом стало тяжело дышать, и он украдкой, чтобы не видела Вероника, попытался подсунуть пальцы под призрачную удавку. Ничего не вышло, придется как-то приспосабливаться…

– А сама? – Кажется, Гальяно решил продолжить прерванный диалог.

– Я не поисковик. – Вероника всматривалась в темноту, разбавленную тусклым светом фар. – Я найду, конечно, но не так быстро, как ты.

– А я, значит, найду быстро? Уверена? – Гальяно тоже всматривался, спина его была напряжена, руки сжимали руль мертвой хваткой.

– Уверена. – Вероника обернулась, глянула на Веселова, спросила: – Как ты?

– Отлично! – У него даже получилось улыбнуться. Если, конечно, этот мучительный оскал можно принять за улыбку.

– А навигатор не поможет, – она кивнула и снова уставилась на Гальяно. – Там нет физического адреса. Понимаешь? И поблизости ничего нет.

Гальяно понимал, а вот Веселов не понимал ровным счетом ничего. Он не понимал, и его не спешили посвящать в суть проблемы. В том, что возникла еще какая-то проблема, он не сомневался.

– А если я понадоблюсь? – У Гальяно даже голос изменился, словно это говорил совсем другой человек – серьезный и даже мрачный. – Если Чернов не продержится?

– Чернов продержится, – возразила Вероника решительно.

– Мы здесь чужаки. С нами не станут даже разговаривать. – Внедорожник подбросило, и Гальяно чертыхнулся.

– Со мной станут, – отрезала Вероника, а потом сказала уже мягче: – Все, Вася, не отвлекайся на меня. Ищи.

– Ищи! – Гальяно фыркнул. – Я тебе не Блэк.

– Блэк нужен там. – Вероника снова уставилась в темноту. В салоне наступила тишина, нарушаемая лишь ревом мотора и воем ветра за бортом.

Наверное, эти звуки его убаюкали, или причиной сонливости стала гипоксия, только Веселов незаметно для самого себя провалился в глубокий сон. Во сне этом за внедорожником трусцой бежал мертвый медведь. Бежал и тряс башкой в тщетной попытке избавиться из торчащего из глазницы осколка. На медвежьей шее болтался тынзян, он то ослабевал, то натягивался. И когда натяжение сделалось почти невыносимым, Веселов очнулся.