Снежить

Он сидел на заднем сиденье пустого внедорожника и ловил ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Горло саднило, а язык распух. Как у висельника, подумал он с убийственной иронией, откупорил валяющуюся на сиденье банку энергетика, сделал несколько жадных глотков и принялся выбираться из салона.

Снаружи было темно и мело. Ветер еще не сшибал с ног, но был уже ощутимо сильнее, чем раньше. В свете включенных фар внедорожника метались снежинки и неприкаянный мишка. Веселов усмехнулся. Кажется, он уже начал привыкать к своему мертвому питомцу.

Во всяком случае, бояться точно перестал. Призрачная удавка, сжимающаяся все сильнее и сильнее, сделала его бесстрашным фаталистом.

Веселов осмотрелся. Других машин в поле зрения не наблюдалось, зато наблюдались конусовидные тени. Значит, перед тем, как отправиться к котловану, ребята заглянули в стойбище. То самое, где приносили жертвы непонятному божеству. Или уже вполне понятному?

Навстречу Веселову с громким лаем бросились три собаки. Бросились, но почти сразу же отступили, заскулили.

Наверное, увидели мишку. Звери в этом смысле куда чувствительнее большинства людей. Вот и сгодился новый питомец, теперь можно ходить по стойбищу без страха. С такой-то охраной.

Он и пошел, ориентируясь на свежую цепочку следов. Следы привели его к большому чуму, из острой маковки которого к черному небу вырывался серый дым. Веселов хотел было вежливо постучать, но понял, что стучать не по чему, поэтому просто отвел в сторону тяжелый полог.

Внутри было темно, тепло и душно.

Или это удавка на его шее стала еще чуть туже?

– Здрасьте, – сказал Веселов, пока глаза привыкали к этому сплетенному из теней полумраку.

Ему что-то ответили на незнакомом языке, а потом кто-то довольно бесцеремонно дернул за рукав. Не кто-то, а Гальяно. Он был бледен и сосредоточен, словно только что увидел еще одного призрака за спиной у Веселова.

– Постой тут, – прошептал друг. – Наверное, уже скоро.

Ему бы не постоять, а посидеть. А еще лучше полежать, укрывшись с головой оленьей шкурой, но если ляжет, то уже точно не встанет.

Никогда.

Подошла старушка с лицом, сморщенным, как печеное яблоко. Заглянула Веселову в глаза, сказала что-то, а потом сунула в руки горячую чашку. Подумалось, что в чашке какое-нибудь колдовское варево, но там оказался самый обыкновенный пакетированный чай с каким-то неимоверным количеством сахара. Вторую такую же кружку обеими ладонями сжимал Гальяно.

В центре чума горел огонь.