Снежить

Веселову вдруг захотелось, чтобы и ему кто-нибудь не поверил, что он вот так запросто фотографировался на фоне ледокола, сначала не поверил, а потом восхитился. Вот только не было у него такого… такой не было. Всякие разные были, а вот с такими, как у мужиков, как-то не получалось. Обычно он не унывал, даже гордился своим статусом единственного холостяка в команде, но сейчас вдруг позавидовал.

– Ну, наигрались? – с насмешкой спросил Эрхан. – Можем дальше ехать? Он единственный не потерял здравомыслие и не принимал участия в этих безумных скачках.

Он и Волчок. Впрочем, Волчок не считается, он даже из салона не вышел, словно ему плевать на ледокол. Впрочем, почему «словно»? Таким и в самом деле плевать на все, кроме дури и алкоголя. Конченый человек. И если Волков думает, что сумеет его исправить, то сильно ошибается. Веселов был в этом почти уверен.

Возвращаться в салон внедорожника не хотелось. Кровь вскипала, приливала к щекам, согревала. Гальяно, как самый любопытный, сунулся к гигантской полынье, которая прямо на глазах прихватывалась, затягивалась тонким льдом.

– Осторожно, – привычно предупредил Эрхан.

– Ага, – отмахнулся Гальяно. На полынью, которая сама была размером с небольшую реку, он смотрел едва ли не с таким же восхищением, что и на ледокол. И камеру из рук не выпускал, показывал и рассказывал все подписчикам. Голос его при этом звенел от восторга.

Никто не торопил Гальяно, все понимали знаковость момента. Ну, может, не знаковость, но эпичность! Пусть и остальные, те, кто по ту сторону монитора, проникнутся.

Наконец Гальяно отключил камеру, направился к внедорожнику. Остальные последовали его примеру. Вскипевшая от адреналина кровь начала замерзать. В салоне Чернов включил обогрев на максимум, стянул с головы шапку.

– Круто, – сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Круто! – согласился Веселов с Гальяно.

Дальше все было уже почти привычно и прозаично, лишь время от времени им попадались идущие в сторону города автомобили, и никто ни разу их не обогнал.

Может быть, потому, что скорость Эрхан держал приличную, едва ли не экстремальную для здешних условий. А Чернову нравилось. Он, вообще, любил быструю езду. Хоть по спидвею, хоть по бездорожью. Веселов же от однообразия подустал и даже, кажется, задремал, потому что, когда открыл глаза, оказалось, что их внедорожник уже не едет, а стоит.

– Что случилось? – спросил Веселов, всматриваясь в темноту за стеклом.