Снежный пепел

Мама выбрала чудесный июньский день, чтобы покинуть этот мир. Мимо пролетали луга, сплошь белые от распустившихся ромашек, с вкраплениями сиреневого цвета.

— Дедушка… как она? — спрашиваю, сразу, как только старик отвечает на мой вызов.

— Ждет. Поторопись Алёнушка… очень тебя прошу. Лидушка хочет тебя увидеть, едва дышит… — слабый дрожащий голос дедушки сжимает мое сердце. Он плакал, я точно знаю.

У меня воздух скопился в груди, не дает вздохнуть. Мне так плохо, что я бросаю телефон на приборную доску и жестом показываю Саше, чтобы остановился.

Как только он тормозит, дергаю дверцу машины и выскакиваю на воздух, бегу, сколько хватает сил, рву ногами ни в чем не повинные ромашки. С корнями.

Только опоздала! У нее была целая жизнь, четверть века была, чтобы дарить мне свою любовь! Мне, своему единственному ребенку! А она очнулась в свой последний час…

Не знаю, когда бы я остановилась. Муж ловит меня и валит на землю, держит, пока я вырыдаю всю свою боль, всё отчаяние, вырывая траву из земли.

— Я не хочу, Саша, не хочу… пусть она умрет, я не хочу этого видеть! Я много раз видела как умирают другие… я не перенесу этого… мне не нужен ее последний вздох…

— Алёнка моя, — целует мои волосы, — она ждет, чтобы ты простила ее… И ты должна. Не надо заставлять ее ждать.

— Ты забываешь еще об одном человеке, который тебя любит и ждет. И ему сейчас так тяжело одному. Подумай, каково ему сейчас…

Да, дедушка… Ведь он уже много дней не отходит от кровати своей умирающей дочери, и сейчас ему даже тяжелее, чем мне.

Несколько минут я еще собираюсь с духом. Потом приказываю себе не истерить.

Мы бредем по колено в ромашках и мне уже стыдно за свой истеричный порыв, потому что вижу свой путь через лужайку, побитые и поникшие цветы указывают на него. Я нарушила идеальный пейзаж. Качаю головой, жалея, что ничего исправить не могу.

Саша поит меня водой, потом помогает умыться. Еще пару минут я просто глубоко дышу.

— Поехали, я готова.

Остаток пути я просто слушаю музыку, тыкаясь в пульт радио, переключая станции.

Так я изгоняю все мысли из головы. Я должна была быть готова к этому, за три с лишним года привыкла ждать ее конец. А все равно оказалась не готова.

В палату вхожу без стука, сначала заглядывая нерешительно. Мама лежит в кровати, аппараты попискивают. Рядом, на стуле дедушка, держит ее за прозрачную руку. Если не знать, что женщина в кровати еще молода, то можно принять ее за возлюбленную старика, сидящего рядом.