Я даже мяукнуть не успеваю. А может, это и к лучшему. Словно больная, я поднимаюсь с кровати и подхожу к шкафу. Достаю с полки тунику и леггинсы. Другой одежды у меня тут нет, да и не требуется. Быстро переодеваюсь и, выйдя из палаты, натыкаюсь на гороподобного Рому.
— Мне звонили от бабушки, — вру на ходу. — Нужно срочно приехать. Ты на машине?
— Сейчас организуем, — солидно пыхтит Ромка, и уже через пятнадцать минут я покидаю клинику. Вовремя. Очень вовремя. Пока это лечебное заведение не стало мне тюрьмой.
«Может, я и параноик. Сгущаю краски. Вижу только все в черном свете. Но я реально чувствую опасность, исходящую от Кирилла. У меня нет и не может быть другого выхода, кроме как удрать куда подальше вместе с Робертом!»
Я изумленно гляжу на больничное крыльцо, около которого паркуется Ромка.
— Приехали, Ольга Николаевна. Я вас жду."
"— Спасибо, — деланно улыбаюсь я и со всех ног несусь к бабушке. А та уже с клюкой шастает по коридору. Улыбается, увидев меня, а потом смотрит недовольно.
— Ты как с цепи сорвалась, милая, — ворчит недовольно.
— У меня такие новости, — не выдерживаю я. — Ты лучше сядь.
И когда моя бабуля плюхается на велюровый диван в холле, я на одном дыхании выпаливаю.
— Кирилл жив, представляешь!
— Да, — совершенно спокойно кивает моя бабка. — Меня на улице толкнул парень. Очень похожий на твоего бывшего мужа.
— А почему ты ничего не сказала? Ни мне, ни маме… — накидываюсь я на старушку.
— И вместо травмы оказаться в психушке? — бабка смотрит на меня недоверчиво.
Глаза, живые и ясные, будто у молодой девушки, ощупывают меня любопытным взглядом.
— Как узнала? — спрашивает она, и я понимаю, что отвертеться не удастся. Придется рассказать все. О Вадиме и Кирилле. О своих страхах и домыслах. Бабуля слушает, не перебивая. Лишь держит мою руку в своей, побуждая говорить и говорить, открыть душу и выплеснуть все тайны без остатка.
— Ты права, — кивает она, когда я замолкаю. По морщинистому лицу ползет недовольная гримаса.
— Нечего тебе тут оставаться. Вали в свою Шотландию и найди там себе молодого графа или герцога.
— Они на дороге не валяются, — улыбаюсь я, целуя бабулю.
— Ну, эта же нашла… Катя Миддлтон и вторая… как ее, — отмахивается она и задумчиво бурчит. — Тут тебе делать нечего. Грохнут и скажут, что так и было. А мне потом на могилку ходи. Робку нашего к рукам приберут и видеться не разрешат. Вон у Малахова в программе показывали…
Я усмехаюсь.
