Естественно, никто меня не убьет, а вот в ранг приживалки, не имеющей голоса, низведут при первой возможности. И ребенка потом против настроят.
— Тогда ты мне должна помочь, — улыбаюсь я заговорщицки и, наклонившись к бабкиному морщинистому уху, тихим шепотом излагаю свой план.
— Ты у меня как Наполеон, — довольно фыркает бабка. — Хорошо все придумала, лиса. Конечно, я помогу тебе. Только матери ни слова. Используем ее втемную. Иначе всем растреплет, зараза.
Глава 24
Ольга
Дом Косогорова встречает меня радостными возгласами Роберта и веселым лаем Бимки.
Весь вечер я провожу с ребенком. Играю с ним в железную дорогу, а в голове медленно и верно перекручиваю детали плана. Втихаря собираю все необходимое в сумку-шоппер. Паспорт, Робкино свидетельство о рождении, все складываю в сумку. Мысленно взываю ко всем богам, чтобы никто не догадался о нашем побеге. Вадим точно не отпустит нас с Робертом. На память приходят его резкие слова.
«Он с самого начала давал понять, что ты тут лишняя. А ты не слышала? И любовь эта… Говорит о высоких чувствах, а сам думает, как удержать рядом Кирилла».
Но если Вадима я люблю, то к его воскресшему сыну испытываю глухое презрение. Сама не хочу оставаться рядом и Роберту не позволю.
«Чем дальше, тем лучше», — думаю я и, как только Роберт засыпает, покупаю билеты в Эдинбург. Вылет завтра в восемь вечера. Должна все успеть и не попасться. Мой план фантастически прост, и мне уже самой не терпится дождаться утра.
Косогоров приезжает поздним вечером, когда я принимаю ванну.
— Олюшка, — тянет удивленно. — А я думал, ты в клинике. Что же не позвонила?
Я смотрю, как он проводит ладонью по коротко стриженой макушке, как нетерпеливо раздевается на ходу и совершенно неожиданно забирается ко мне в ванну. Через борта плещется вода, но Вадима это мало волнует.
— Любушка моя, как же я соскучился, — шепчет он, усаживая меня к себе на колени.
«Последняя ночь любви. Прощальная. Пусть будет так», — думаю я, прижимаясь к любимому мужчине. Вдыхаю его запах и с каждым вздохом стараюсь запомнить ни с чем несравнимый аромат.
Наверное, так и пахнет любовь. Запомнить бы. Сохранить в памяти. Прихватить с собой старую майку Вадима. А когда тоска возьмет надо мной верх, сунуть нос в пакет и снова представить рядом Косогорова.
— Мой любимый, — шепчу я, обнимая мужчину, так и не ставшего мне мужем. Прильнув к нему, покрываю поцелуями шею и грудь. Вывожу ногтями узоры на спине и остро чувствую каждое прикосновение Вадима. Аж дрожь пробирает.
