Согрей моё сердце

Ещё и князь смотрит на Алькора насмешливо-удивлённо. Будто сам не понимает, почему какая-то синекожая ледышка ему на что-то там указывает. По итогу Кор вручает папе свиток с сургучной печатью и, гордо расправив плечи, подходит к женихам. Его по спине хлопает Антарес. В поддержку, так сказать, за то, что выступил гласом угнетенных и обездоленных. Не сдержав смех от этой сценки, я громко хохочу, и мужчины, наконец, замечают меня.

– Ещё не успели вступить в род, а уже голос прорезался, – проворчал папа Стей, подходя ближе и разворачивая свиток.

– Что там, пап? – вытянув шею, бегу к женихам и заглядываю через плечи стоящих особняком Проциона и Антареса.

– Кара настигла в лице твоей матери, – бурчит князь, передавая документ Мейнарду. – Подключай Гелю.

Папа Анри тут же врубает панель и появляется голограмма мамы. Она обводит взглядом всех присутствующих и улыбается мне.

– Что ж, приступим, – папа Стей достаёт планшет и сурово осматривает нас.

Машинально переплетаю пальцы с ближайшими женихами. Антаресом и Проционом.

– Я, глава рода Леоновых, князь Вальдоса и кесарь Федерации, регистрирую новую ячейку содружества разумных рас... – начинает стандартную речь папа.

Он произносит всё беспристрастным тоном, вот только смотрит на меня с гордостью и любовью. И вопросы задаёт зловещими нотками, будто намекая, что, если ему не понравятся ответы, женихов казнят без суда и следствия. Я получаю назад браслеты от женихов. Только Сириуса в этом празднике жизни нет.

– Объявляю вас мужьями и женой! – торжественно заканчивает церемонию Стейбек Кхалари, глава рода Леоновых и дальше по тексту…

Мы ставим подписи, и меня тут же притягивают для первого поцелуя. Жаркого и теперь уже точно официального. Антарес буквально вжимает меня в себя и шепчет слова любви.

– Я тоже тебя люблю, – срывается с моих губ, и мы оба слегка обескураженно замираем.

Тарес перехватывает удобнее и кружит, громко смеясь. Целует лицо, щёки, нос, губы. И отпускает, только когда остальные ворчат, а голограмма мамы грозит гогочущим папам.

Радостно разворачиваюсь и сама висну на шее Проциона. Минтакиец чуть сдержаннее, хоть и поцелуи с ним также кружат голову. Перецеловав всех мужей, лезу обниматься с отцами. Слышу краем уха, как один из родителей грозит мужчинам всеми карами небесными, если обидят их звёздочку. Не возмущаюсь.