А это в каком-то смысле чертовски просто: Мэрайя выглядит как совершенно нормальная мать, а Вера – как совершенно нормальный ребенок. Пока между ними не вклинивается Бог.
Озеро Перри, штат Канзас, 23 октября 1999 года
Вера сидит рядом с мистером Флетчером за столом, а мама готовит завтрак.
– На завтрак мы можем выбрать, – бодро говорит ее мама, – «Чириос», «Чириос» или, если пожелаете, «Чириос».
– Я выбираю «Чириос», – отвечает мистер Флетчер и улыбается маме.
Вера сразу ощущает: что-то изменилось. Словно бы дышать стало легче.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает он.
– Нормально, – отвечает Вера и чихает.
– Я бы не удивилась, если бы она простыла, – говорит мама, ставя перед ней миску с колечками.
– Дайте ей витамин С, – говорит мистер Флетчер. – Большая доза витамина С поможет победить простуду.
– Это все бабушкины сказки. Так же эффективно, как носить чеснок на шее.
Вера смотрит на взрослых и ничего не понимает: у нее такое ощущение, будто, пока она спала, мир перевернулся с ног на голову.
В прошлый раз, когда она видела маму и мистера Флетчера вместе, они так орали друг на друга, что голова раскалывалась. А теперь болтают о лекарствах от простуды, словно ее, Веры, тут вовсе и нет.
Молча встав, она подтаскивает табурет-стремянку к шкафчику и достает со средней полки еще одну миску. Наполняет ее овсяными колечками «Чириос» и ставит на стол – туда, где никто не сидит.
– У тебя такой аппетит, что ты ешь за двоих? – спрашивает мистер Флетчер.
Вера смотрит на него с вызовом:
– Это не для меня.
Это для Бога.
Мамина ложка звякает о миску. Взрослые смотрят друг на друга, как будто играют в гляделки. Мама, застыв, по-видимому, ждет, что мистер Флетчер заговорит первым. Проходит еще пара секунд, и он передает Вере кувшин с молоком.
– Держи, – говорит он и отправляет в рот очередную ложку колечек. – На случай, если Она не любит есть всухомятку.
24 октября 1999 года
Вечером Иэн, растянувшись на диване, пишет что-то у себя в блокноте, а Мэрайя сидит за кухонным столом.
Он не видит ее рук, но по едкому запаху резинового клея понимает, что она пытается спасти какую-то сломанную вещь. Бесполезная затея, думает он. Этот чертов домик сам вот-вот развалится. Вдруг Мэрайя потягивается, и под бесформенной фланелевой рубашкой проступают очертания ее груди.
– Над чем работаете? – спрашивает она, с нерешительной улыбкой повернувшись к нему.
– Делаю кое-какие общие заметки для следующего эфира.
