– Было… хорошо?
Иэн вскидывает брови:
– Ты еще спрашиваешь?
Ее плечи поднимаются и опускаются, заставляя его тело инстинктивно напрячься.
– Ну просто… я всегда думала, как бы все сложилось, если бы я весила на тридцать фунтов меньше, была бы платиновой блондинкой и имела бы более сексуальную фигуру. Может, Колин не потерял бы ко мне интерес.
Пару секунд помолчав, Иэн отвечает:"
"– Если бы ты весила на тридцать фунтов меньше, тебя бы сдуло ветром. Если бы ты была платиновой блондинкой, я бы тебя не узнал.
А если бы ты была еще сексуальнее, то, наверное, просто убила бы меня. – Он целует ее в лоб. – Я видел твою работу. Ты рассказывала мне, как делаешь свои домики. У тебя потрясающая дочь. Почему же ты сомневаешься в том, что все остальное, включая любовь, получается у тебя не менее… восхитительно? – Поднеся обе руки к лицу Мэрайи, Иэн опять с легкостью располагается между ее ног. – Ты не совершенна. Вот здесь, – он дотрагивается до ее ключицы, – у тебя веснушка.
Иногда ты бываешь ужасно упрямой. А твои бедра…
– Я же рожала!
– Знаю, – смеется Иэн. – Я это к тому говорю, что если подходить к совершенству с клинической дотошностью, то никто не будет соответствовать стандарту. Я – меньше всех. – Он гладит ее по волосам. – Колин – идиот. И теперь я говорю совершенно серьезно: слава Богу!
Мэрайя улыбается и поуютнее располагается в гнезде из одеял, которое они устроили на полу.
– Знаешь, какое слово кажется мне самым красивым?
– Дай подумать.
– Иэн сосредоточенно морщит лоб. – «Медоточивый»?
Мэрайя мотает головой:
– «Уксориальный». Чрезмерно любящий жену.
Иэн не помнит, чтобы когда-нибудь им овладевало такое умиротворение, какое он нашел здесь, в этом проклятом домике в Канзасе. Но он знает: это только временное затишье. Перемирие. Завтра ему придется сказать Мэрайе, что он все время ей лгал, что с тех самых пор, как они встретились у трапа самолета, он пытался расположить ее к себе, чтобы разоблачить Веру.
Завтра он признается, что записал ужасную сцену с Майклом на диктофон, хотя потом и выбросил кассету. Завтра он должен будет решить, какую часть правды открыть своему продюсеру. Завтра, уже завтра, Мэрайя его возненавидит.
– Даю пенни в обмен на твои мысли, – говорит она, зевая.
Всего пенни? Его мысли стоят гораздо дороже.
– Я думаю, мы не выбираем, в кого нам влюбляться, – шепчет Иэн. – Мы просто влюбляемся.
