Поняв по ее ровному дыханию, что она уже уснула, он наслаждается чувством онемения в руке, на которую она положила голову, и ощущением теплоты во всем теле от соприкосновения с ней. Проходит несколько секунд, и впервые за годы он тоже засыпает глубоким спокойным сном.
Только в пять утра Иэн тихонько встает и укрывает Мэрайю одеялом. Иэн не знает, спит ли она обычно голая или нет, и не хочет, чтобы Вера, если вдруг выйдет из спальни, начала задавать вопросы. Быстро одевшись, Иэн пишет короткую записку: едет туда-то, вернется тогда-то – ничего важного.
Зачем он возвращается в Локвуд, ему и самому непонятно. Очевидно, если Майкл так бурно отреагировал на появление Мэрайи и Веры, то и внеплановый визит брата вряд ли будет воспринят спокойно. И все-таки очень уж неприятная сцена получилась у них накануне: Майкл кричит, он, Иэн, бежит куда глаза глядят… Он хочет снова увидеть своего брата, прежде чем пройдет целая неделя. Если Майкл спит, можно будет просто заглянуть и, убедившись, что все в порядке, уехать.
Не пересекаясь ни с кем из медсестер, Иэн проходит по коридору и открывает дверь в комнату брата. Майкл тихо похрапывает, растянувшись на кровати во весь свой немаленький рост. Черты лица расслаблены.
– Привет, старик, – шепчет Иэн и, поколебавшись, дотрагивается до его волос.
Майкл тут же открывает глаза:
– Иэн?
– Да.
Иэн быстро убирает руку и смотрит на часы над дверью, уверенный в том, что брат сейчас раскричится, но тот только потягивается и зевает:
– Чего это тебя принесло так рано? – (В ответ Иэн только остолбенело моргает.
) – Неужели больше некуда поехать?
Майкл его дразнит! Майкл, от которого он за последние три года ничего не слышал, кроме перечисления мастей и достоинств игральных карт! Иэн прищуривается, улавливая в глазах брата связующую искру взаимопонимания.
– Господи, Иэн! А еще говорят, что из нас двоих умный ты! – шутит Майкл и призывно раскрывает руки.
– Майкл! – выдыхает Иэн, обнимая брата.
Когда рука Майкла неловко похлопывает его по спине, он на какое-то время теряет дар речи.
Овладев собой, отстраняется, чтобы поговорить – по-настоящему поговорить! – с братом, но снова видит отрешенное лицо. Майкл тянется к картам, лежащим на прикроватной тумбочке, и начинает:
– Четверка бубей. Тройка крестей. Семерка бубей. Иэн приходит в три тридцать во вторник. Не в понедельник, не в среду, не в четверг…
Как оглушенный, Иэн, пятясь, отступает от кровати.
