Спортивный мир Колина и социальная сфера, в которой он вращался, были для меня недосягаемы, но французский язык действительно позволял мне чувствовать себя на высоте.
– Je veux, – вздохнула я, тыча пальцем в учебник, – я хочу.
Рука Колина накрыла мою, и я замерла. Боясь посмотреть ему в глаза, я предпочла найти в книге что-нибудь завораживающе интересное. Но все равно не могла не почувствовать жар его тела, когда он наклонился, и не услышать шуршание его джинсов, когда он вытянул ноги, перекрывая мне путь к бегству.
Наконец я все-таки взглянула на его лицо и ничего другого уже не видела.
– Je veux, – пробормотал Колин.
Его губы оказались еще мягче, чем я себе представляла. Через секунду он отстранился, ожидая моей реакции. Я еще раз окинула его долгим взглядом и только тогда заметила: непобедимый Колин Уайт, звездный квотербек, нервничает. Мое сердце грохотало, как литавры, и из-за этого шума я не сразу услышала улюлюканье и хлопки в ладоши.
Вскочив, я выбежала из спортзала.
27 октября 1999 года
В ночь, когда мы с Иэном занимались любовью, мне снится, что я выхожу за него замуж. На мне платье, которое я надевала на свадьбу с Колином, в руках я держу букет полевых цветов. Я одна иду по проходу, улыбаясь Иэну. Вот мы оба поворачиваемся к священнослужителю, который будет проводить обряд. Почему-то я ожидаю увидеть равви Соломона, но, открыв глаза, вижу Иисуса на кресте.
Вера лежит, прижавшись ко мне.
– Почему ты голая? – спрашивает она.
– И почему спишь здесь?
Вздрогнув, я оглядываю гостиную, ищу Иэна. Как только я понимаю, что его нет, меня сразу же начинают одолевать сомнения. Он ведь привык к связям на одну ночь. Он зарабатывает себе на жизнь, так или иначе соблазняя людей. В этом отношении я представляю для него интерес сразу по нескольким причинам. Мне вспоминаются его слова о перемирии: может быть, вчера он дал мне понять, что оно закончилось?
– Ма-а! – хнычет Вера, дергая меня за волосы.
– Эй! – Потирая голову, я пытаюсь сосредоточиться на дочери.
– Мне стало жарко, и я сняла ночную рубашку. А здесь я сплю потому, что ты храпишь.
Это объяснение, по-видимому, удовлетворяет Веру.
– Хочу завтракать, – объявляет она.
– Одевайся. Сейчас что-нибудь сообразим.
Как только Вера уходит, на меня обрушивается тысяча мыслей, и все невеселые. Я недостаточно изысканна для такого мужчины, как Иэн. Он не может смотреть мне в глаза, потому и ушел.
