– Мец поворачивается к Ханстеду, своему первому помощнику. – Позвоните Колину Уайту. Пусть наденет приличный костюм и ждет меня в четырнадцать тридцать у здания графтонского окружного суда. Ли, – говорит он второму помощнику, – известите прессу. Журналисты должны знать, что отец беспокоится за безопасность своей дочери.
Молодые люди выходят, спеша выполнить задания босса.
– Жаль, – произносит Элкленд, третья помощница Меца, теперь оставшаяся с ним наедине. – Не повезло.
Адвокат пожимает плечами, собирая бумаги со стола:
– Я, вообще-то, и не ожидал, что судья примет решение в мою пользу.
– Мец постукивает по краям стопки документов, выравнивая ее. – Я специально подал это прошение, чтобы он отказал мне и на этом успокоился. Давайте называть вещи своими именами: ни один провинциальный судья не рад видеть у себя в зале такого адвоката, как я. И если этот Ротботтэм хочет показать мне, что из нас двоих главный он, то пусть лучше подотрется этой бумажкой, а не чем-нибудь действительно важным.
– Так, значит, это была тактическая уловка? – с удивлением спрашивает помощница. – А на самом деле ребенку ничто не угрожает?
– А черт его знает! Папаша доволен тем, что мы подали прошение. Судья доволен тем, что отказал нам. А чем доволен я, вы догадываетесь?
– Тем, что наверняка выиграете?
Мец похлопывает Элкленд по плечу:
– Не зря я принял вас в свою контору.
Нью-Ханаан, штат Нью-Гэмпшир
– Мать Веры ни за что вас к ней не подпустит, – говорит отец Макреди, глядя, как приезжий священник расхаживает по крошечной комнате для гостей.
– И это можно понять.
Отец Рампини резко поворачивается:
– Почему не подпустит?
– Она еврейка. Раз она не принадлежит к нашей Церкви, мы не имеем права ни на чем настаивать.
– Она распространяет ересь. Даже если сам человек, делающий богопротивные заявления, находится вне нашей юрисдикции, мы все равно должны контролировать то, что он говорит, поскольку это вводит в заблуждение нашу паству. – Отец Рампини вешает пиджак в шкаф.
– Вы ведь признаёте, насколько это недопустимо – слухи о Божественном явлении женского образа?
– Нет. Церковью признано множество явлений Девы Марии.
– Но мы же не о Деве Марии говорим, а о Боге в женском платье, о Боге как о матери! – Рампини хмурится. – Или вас это не смущает?
Отец Макреди отворачивается. Принимая сан, он взял на себя пожизненное обязательство любить ближнего, но иногда ему все-таки очень хочется дать кое-кому по морде.
