Сокровенная правда (ЛП)

Никто не должен быть связан с кем-то таким ущербным как я. — Ни слова. Ты слышишь меня, Роман?

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, затем Роман качает головой и убирает руку с моей шеи.

— Пожалуйста, не вздумай умирать.

Я отпускаю его рубашку и иду к двери, но потом останавливаюсь.

— Ты обещал Ангелине, что узнаешь о ее бабушке. У тебя есть какие-нибудь сведения?

— Пока нет. Сегодня утром звонил мой контакт в Мексике и сказал, что сможет проверить комплекс Сандовал в эти выходные. Похоже, что Диего устраивает вечеринку.

— Хорошо. Дай мне знать, когда он позвонит.

— Я планирую вытащить оттуда бабушку Ангелины, если она жива.

— Черт возьми, Сергей! Ты не поедешь в Мексику!

Я игнорирую его крики и выхожу из комнаты.

— Возможно, тебе следует позвонить Мендозе и узнать, сможет ли он удвоить количество в следующем месяце, — бросаю я через плечо. — Или найди другого поставщика, потому что я убью Диего.

Железные ворота медленно отъезжают в сторону, петли скрипят. Всякий раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить.

Папа всегда отвечал, что сделает это, заверяя, что когда я в следующий раз вернусь, то увижу новые ворота. Теперь они просто напоминают мне о отце и о том, как Диего убил его.

Я сжимаю руки в кулаки и любуюсь окрестностями, пока машина едет к массивному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой во мне нарастает ужас. Думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу.

Так странно. Одновременно любить и ненавидеть место, как дом моего детства.

Водитель паркует машину рядом с широкими каменными ступенями, ведущими к богато украшенной парадной двери. По обе стороны от нее стоят двое мужчин с винтовками наперевес. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное лицо.

Я не собираюсь показывать, как сильно напугана. Говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный.

Ну, я отвечу, что они ни черта не знают, потому что точно понимаю, что меня здесь ждет, и я бы все променяла на незнание. Не успеваю переступить порог, как дверь распахивается. Нана Гвадалупе выбегает и заключает меня в свои объятия.

— Mi nina. (пер. с исп. — Моя девочка) — Она шмыгает носом. — Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего рассказал мне, я ему не поверила.

— Долгая история, Нана, — шепчу я ей в волосы и прижимаю хрупкую старушку к себе.