– Понимаешь, он меня любит, это правда: он действительно меня любит. Я его ненавижу, а он любит. И раньше я видела в его глазах боль. Всегда видела, даже когда он делал какую-нибудь гадость, когда ругал, когда оскорблял. Вениамин жил с болью, его очень ранила моя нелюбовь, но теперь… теперь я стала замечать злобу.
– Чувства умирают.
– Но моя ненависть к нему не прошла.
– Любовь тоньше, – вздохнул Алоиз. – Бывает, что она чернеет без взаимности. А ещё бывает, что она лишь маскирует зло.
"
"– Думаешь, он надеялся вызвать во мне чувство? – тихо прошептала Агафрена. – И потому терпел так долго, не позволяя себе отвечать на мою ненависть тем же?
– Или же Вениамин догадался о нас. – Холь повернул голову и ткнулся лицом в волосы женщины, закрыл глаза, вдохнул их запах, такой знакомый, такой сладкий… Вдохнул и понял, что всё остальное – неважно. У него есть Агафрена. Он счастлив.
– Если узнал – отомстит.
– Неважно, – прошелестел Алоиз, продолжая прижиматься к женщине.
– Неважно.
Они не называли свои отношения связью, чурались этого слова, бежали от него. Они не знали, чем всё закончится, могли лишь надеяться… причём надеяться даже не на стечение обстоятельств – на чудо, надеяться и мечтать, что всё закончится хорошо и их рискованные, но безумно сладкие отношения, разрывать которые они не собирались, приведут к чему-нибудь хорошему.
Они надеялись.
И ещё они знали, что никакие отступные, ничто на свете не позволит Мритскому простить их и позабыть об обиде, и выход из создавшегося положения Алоиз видел один.
– Даже если Вениамин знает о нас, это не имеет значения: послезавтра всё решится, – прошептал инженер, обнимая лежащую рядом женщину. – Второй эксперимент станет нашим спасением. Ты ведь помнишь…
– Да, – едва слышно перебила его Агафрена. – Я помню…
– Я всё сделаю. Ради тебя – всё, что угодно.
– Я боюсь за тебя.
– Не надо, я всё рассчитал.
– Один цеппель уже погиб.
– Случайность.
– Твой эксперимент опасен.
– Любой эксперимент опасен.
– Алоиз!
– Я все рассчитал, любимая, я ведь занимаюсь наукой. – Он нежно провёл рукой по волосам Агафрены. – Вчера мы говорили с Вениамином, и я всё объяснил. Я сказал, что идея с Накопителем хороша, однако при его построении была допущена ошибка. Поэтому второй эксперимент – с Транслятором – даст совсем иной результат. Он поверил.
– Он умён.
