– Чьи?
Гатов выдыхает дым и небрежно машет рукой на цеппель:
– Его.
– А он кто?
– Понятия не имею.
– Этот цеппель прилетел с Лекрийским, – сообщает Агафрена Павлу.
– Значит, мы пленники того, кто прилетел с губернатором, – сообщает Павел Холю.
И слышит в ответ ожидаемое:
– Я не хочу.
– Ты уже пленник. – Гатов пыхтит трубкой, видит, что Алоиз понял его неправильно, и поясняет: – О чём ты думал, когда решил показать публике своё злое дитя?
– Я…
– Какое дитя? – изумляется Агафрена.
– Речь об открытии… – По губам Холя скользит печальная улыбка – он понял.
Ещё не до конца, поскольку не пережил и пятой доли того, что случилось с Гатовым, но суть уловил. – У меня не было выбора. Эскадра…
Цеппель заложил широкую дугу и почти развернулся, Руди торопится, боится, что учёные примутся разбегаться, однако они и не думают покидать кузов. Из Камнегрядки не убежать, Камнегрядка – западня.
– Сейчас твои резоны не имеют значения, – перебивает Алоиза Павел. – Сейчас ты пленник.
Или беглец.
– Всё настолько плохо?
– Люди не видели того, что придумал я, просто догадались, и вот уже несколько месяцев мне приходится скрываться и прикидываться мёртвым. – Гатов вздыхает и смотрит на Холя так, как никогда раньше – без смеха, без шутки, с настоящей грустью человека, который ЗНАЕТ. – А ты своего ребёнка выставил на всеобщее обозрение.
– Злого ребёнка… – шелестит печальным эхом инженер.
– Представляешь, что он натворит, если останется без присмотра? Если его усыновят злые люди.
Если…
– Замолчи! – просит Холь. И после паузы спрашивает: – Зачем ты это рассказываешь?
– Я не рассказываю, я делюсь, – отвечает Павел. – Я говорю не о тебе, а о себе. Та дрянь, из-за которой за мной гонятся галаниты, способна уничтожать города. А в сочетании с твоей гадостью…
Гатов отворачивается.
Воронки на месте цветущих поселений, расплавленные камни, горящие леса, трупы, трупы, трупы… И безжалостные ярко-голубые лучи, перечерчивающие небо в поисках цели.
– Что… – Голос дрожит, инженеру приходится откашляться. Тем не менее он находит силы продолжить: – Что ты предлагаешь?
– Я не знаю, что делать, – угрюмо отвечает Гатов. – Но вижу, что мы с тобой, Алоиз, крепко заигрались в гениев. И теперь будем платить.
– Ты сдался… – качает головой Холь.
– Ещё нет, – не соглашается Павел. И начинает выбивать трубку о борт. – Но мне не нравится то, что меня ждёт. То, что нас ждёт…
Цеппель возвращается.
