– Я приложу все силы для того, чтобы тебя крепко наказали.
– За что? – осведомился Йорчик, небрежно поигрывая микрофоном. Именно поигрывая, а не держа его у рта.
– И не надейся, что твоё положение поможет тебе спастись. Ты разозлил…
– За что наказывать? – Руди чуть повысил голос и лишь так сумел привлечь внимание медикуса.
– Что?
– Ничего. – Он успел выдуть больше половины фляжки, справился с разочарованием, и тон его был почти весел. – Посмотри сама, Сада, мы всего в пяти лигах от нашей добычи.
Посмотри! Возьми бинокль и посмотри на юго-восток, ипатая ты мясорубка, посмотри! Там ты увидишь два цеппеля, в одном из которых сидят Гатов и Холь. Не в моей «Розе», а там. Почему там? Потому что второй цеппель – лингийский доминатор размером с местную луну, понятно? Вот так. Гатов и Холь там, а мы с тобой здесь, и ничего не поменялось бы, останься я в стороне.
– Нападая, ты не знал, чем всё закончится, – заметила Нульчик.
– И ещё я не знал о том, что ты служишь в Департаменте.
Алкоголь не мешал Йорчику выстраивать линию защиты.
– Врёшь.
– Какая теперь разница? – Она практически увидела, как разочарованный миллионер махнул рукой. – Мы проиграли, Сада: я, ты, твой босс… Мы честно рвались к цели, обманывали, лгали, юлили, рвали зубами… но у проклятого Помпилио банально оказалось больше пушек, которые он банально выложил на стол в банально нужное время. Он выиграл, а мы проиграли. – Йорчик помолчал, делая очередной глоток ликёра, и продолжил: – Лети в Лекрию, попробуй посадить на трон одноглазого, возможно, этот подвиг спасёт твою карьеру.
Нульчик мысленно согласилась: если главный менсалийский оплот Компании охватит хаос, Арбедалочик её наизнанку вывернет. Согласилась и почти вежливо поинтересовалась:
– А что будешь делать ты?
– Вернусь на Галану. Буду объясняться с директорами-распорядителями…
Прощаться Руди не стал, отложил микрофон, подошёл к лобовому стеклу гондолы и невооружённым глазом, без бинокля, уставился на уходящие цеппели.
* * *«Дорогой Павел!
Очень хочу верить, что когда-нибудь ты простишь мой поступок, ибо я совершил его из самых добрых побуждений и после длительных раздумий. Я ни в коем случае не обманул бы тебя, не будь абсолютно уверен в своей правоте и в том, что другого выхода нет. Я должен был так поступить, и поступил, и теперь смиренно ожидаю твоего гнева.
Прости меня.
Но обо всём по порядку.
