Соль этого лета

Что случилось-то?

— Там один хороший человек умирает. У него девушка капризничает и творит разный треш.

— Ничем не могу помочь вашему человеку хорошему.

— Так, он скорее Ваш…

— А у меня хороших нет. Да вообще никаких нет. Перепутал ты, Рома.

— Окак. Это типа — поматросить и бросить? — более резко наезжает Шмель. — Ну, нельзя же так, Алёна Максимовна.

— Ты, Ром, последил бы за собой в этом плане, прежде чем меня критиковать. Разговор закончен. Иди.

Выходит падает рядом на лавочку.

— Злюка какая…

Стрельнув в меня взглядом заходит Яша.

— Утречка…

— И тебе.

— А кто Вас вчера укусил? Сдайте подонка, мы ему нос сломаем.

— Помолчи.

— Ай-яй-яй!!! Оо… Я то чо Вам сделал?! — страдальчески. — Какая Вы кровожадная.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю. Тарханову, вон, сердце вырвали.

— В язык поставлю, — угрожающе. — Брысь.

Выходит.

— Заколдовали нашу царевну-лягушку? — хмыкает Яша. — Тут только поцелуй, Тарханов. А лучше куни. Поцелуем хрен такое расколдуешь.

Ромка поджимая губы прыскает от смеха.

— Извини, Мар.

Смешно вам.

Ну всë…

Сталкиваемся в дверях с заходящей в кабинет Любой.

— Любовь Сергеевна! — подхватывают её под руки парни.

Многозначительно симафорят ей оттягивая назад.

Захожу. Голос дрожит…

— Ну, привет, — тихо рычу.

Измеряю еë взглядом с ног до головы. Глаза опухшие.

— Здравствуй, — отворачивается.

Поворачивается обратно со шприцом.

— А давай сначала неуставные отношения выясним? — дёргаю бровью.

— Нечего выяснять. Секс был, отношений не было. Всё, как ты любишь! — нотка обиды проскальзывает в её прохладном, равнодушном тоне.

— Я не понимаю.

— Не зашёл мне твой «косяк», так яснее?!

— Косяк мой? — растерянно вспоминаю я.

— Ну, блять… — развожу руками. — У нас, мальчиков, так бывает!

Кто-то уже проехался по этой теме??

И, наверное, как-то гаденько. Но это не повод! Скажи мне, я заткну. А швырять меня об угол не надо!

— Вот и свободен, мальчик, — уничижающе. — А мне некогда. У меня другие планы на жизнь.

— Че-го?! — делаю шаг к ней.

Мне хочется разложить её на этом столе и драть до тех пор, пока я не услышу совсем другие слова!

— Не надо… — испуганно роняет из пальцев шприц. — Люб!!"

"Наклоняюсь, поднимаю. Кручу его в пальцах. Протягиваю ей на ладони.

Поджав губы забирает, швыряет в ведро.

— Сейчас… — смущённо.

Протерев перчатки, заново набирает лекарство в новый.

Ампула выскальзывает из пальцев, разбивается.

— Черт! — швыряет всё опять в ведро.

Закрывает ладонями лицо.