Я тут же снова прилипаю к жениху, улыбаюсь на все тридцать два, потому что этот именно то, чего от меня хочет Завольский-старший. Учитывая Андрюшино поведение, он наверняка думает, что его сын — эдакий брутальный самец, а я, как положено бесхребетной влюбленной женщине, выпрашиваю у него ласку. Это именно то, что мне нужно — пока человек убежден, что нашел оправдание странному поведению другого человека, он не будет замечать очевидные сигналы, указывающие совсем на другое «отклонение».
— Может, останетесь? — неожиданно радушно предлагает папаша Андрея.
Крепко хлопает Андрея по плечу и того кренит в сторону, так что приходится стать той единственной опорой, которая уберегает его от неминуемого падения. — Вспомнишь молодость, сынок, как таскал одноклассниц в свою койку, а мать ругалась на ваш визг.
Я чувствую, как напрягается спина Андрея, на которой я держу руку.
— Ты правда так делал? — изображаю каплю ревности и, в свою очередь, тоже несильно шлепаю его по груди.
Андрей нервно отстраняется, бормочет, что уже давно никого не таскает в свою постель и предлагает меня подвезти.
— Нет, дорогой, — я изображаю легкое алкогольное опьянение, хотя весь вечер только мочила губы в бокале с шампанским, — сегодня я хочу побыть школьницей.
Мы с Завольским-старшим перемигиваемся и оба смотрим вслед Андрею, который уже на полпути к машине.
— Как продвигается работа? — из голоса папаши тут же пропадает вся игривость. О шкурных делах он любит говорить тоном большого начальника.
— Хочу кое-что доделать в выходные, сделаю последнюю сверку и в понедельник буду готова предоставить вам схему на одобрение.
— Тут такое дело… — Он поглаживает один из своих подбородков, — появилась пара нюансов.
А вот хрен там. О нюансах он сообщил бы мне по телефону. Речь, скорее всего, о дополнительных участниках — сегодня я пару раз замечала, как он уединялся с гостями, и выражение их лиц красноречиво говорило, что обсуждение было напряженным.
— Кто-то еще хочет нагреть государство? — слегка понизив голос, высказываю догадку вслух.
Завольскому категорически не нравится эта формулировка, как и многим из тех, кто предпочитает рисковать, лишь бы не отдать часть прибыли. Есть в этом что-то безобразно воняющее лицемерием.
— Нужно вписать в схему еще кое-кого, — нехотя говорит папаша Андрея.
— Да без проблем, — пожимаю плечами, потому что от количества слагаемых вся схема точно не изменится и не сломается.
