— Я тебя точно убью, Шутов, — злиться Лори, но все равно лезет вслед за мной в машину «скорой».
Что происходит потом, я помню максимально плохо.
В какой-то момент суеты и белых огоньков вокруг стало настолько много, что моя психика просто не выдержала это светопредставление и отключилась. В те редкие моменты, когда я приходил в себя, картинка перед моими глазами почему-то все время менялась — другой потолок, другие окна, другое время суток за этими окнами, капельницы, торчащие то из левой, то из правой руки. Неизменным было только одно — Лори.
Она всегда была рядом. Но у нее было такое измученное серое лицо, что в какой-то момент я возненавидел себя за то, что продолжаю коптить воздух. Но сразу после этой мысли, я снова выключился.
Когда я открываю глаза в следующий раз, то над головой, кажется, все тот же идеально белый и гладкий потолок, с комфортными тусклыми лампами холодного света где-то по сторонам. В правой руке торчит капельница, на пальце левой — какой-то датчик. Чувствую себя примерно как подопытный на корабле инопланетян.
Слева, в кресле, дремлет Лори. На ней джинсы и объемный свитер-мешок непонятного цвета.
Я даже толком не успеваю на нее насмотреться, потому что Валерия тут же открывает глаза и снова хмурится, когда замечает, что я за ней наблюдаю.
— Ты похожа на недовольную рыбу-фугу, — говорю одеревенелым от долгого неиспользования языком.
— Я не планировала задерживаться в столице дольше, чем на пару дней, а этот свитер купила в ближайшем супермаркете. Он чертовски теплый.
— Лори показывает свои полностью утонувшие в рукавах руки, из которых видны только самые кончики пальцев. — Заберу его домой, это точно лучше пледа.
Она поднимается, подходит ближе и осторожно прощупав «обстановку», присаживается на край кровати.
— Я выгляжу так же херово, как себя чувствую? — пытаюсь шутить.
— Намного хуже, — с серьезным лицом, но чертиками в глазах, говорит Лори. — Я как раз думаю — добить тебя, может, чтобы не мучился?
— Добрая душа.
Она подается немного вперед, я как-то машинально, насколько это возможно, когда ты распятая на хер букашка, отодвигаю руку, чтобы Лори могла умоститься у меня под подмышкой.
И вот так мы лежим какое-то время, в тишине, где еле слышны звуки капающей в мою вену дряни.
— Павлов согласился взять тебя обратно, — говорит Лори, и я мысленно лыблюсь, потому что как раз собирался пошутить на эту тему. — Если ты откажешься — я тебя точно придушу, Шутов. Клянусь. Ты не представляешь, чего мне стоило его уговорить.
