Мы поднимаемся по лестнице, Евсеев проводит меня через проходную, на лифте везет на девятый этаж огромного здания, как муравейник напичканного разными кровососущими инстанциями типа тех, которые точно знают где найти дыры даже в самой идеальной финансовой отчетности.
— Прошу, — Евсеев галантно пропускает меня в кабинет, предлагает воды, чай или кофе, выставляет кондиционер на пару градусов ниже уличной температуры. Даже если бы у меня были опасения, что это просто очередная ловушка и договорянк Завольского и Авдеева, сейчас от них точно не осталось и следа.
— Кофе, пожалуйста, — прошу я, на автомате диктуя свой привычный рецепт: одна порция кофе на одну порцию сливок. — Без сахара или одну таблетку сахарозаменителя.
Евсеев выходит в приемную и я сразу обращаю внимания, что он, вопреки правилам, плотно закрывает за собой дверь. И почти сразу после этого, как только мой взгляд останавливается на двери в противоположной стороне комнаты, она открывается и оттуда выходит Вадим.
Я даже не удивлена — что-то такое как раз и предполагала.
Вряд ли он стал бы выбегать мне навстречу у всех на глазах.
— Просто какая-то встреча на Эльбе, — не могу сдержать иронию и на всякий случай захожу за стол, чтобы между нами была хотя бы какая-то физическая преграда.
Вадим не в костюме. Странно, но за последнее время я почти забыла, как он выглядит в человеческой одежде. И хоть костюмы и рубашки очень ему идут, лучше бы сегодня он был в них, чем в этом растянутом дырявом (по задумке дизайнера, само собой) лонгсливе и узких потертых джинсах, сидящих на нем ровно до той степени, которую можно смело назвать идеальной — достаточно плотно, чтобы подчеркивать длинные мускулистые ноги, и недостаточно узко, чтобы это выглядело нелепо.
Ну и как же без тех самых ботинок, которые я приняла за китайскую копию.
— Привет, Лори. — Вадим, как всегда, пронзительно вежлив и спокоен. Но что-то все-таки изменилось — я чувствую так же ясно, как мой тонкий нюх способен различить арабскую подделку под дорогой нишевый парфюм, даже если разница всего в одной ноте.
Он вежлив.
Вежлив, мать его.
— Ради чего весь этот фарс, Авдеев? — сразу перехожу к делу. Подозреваю, времени у нас не много.
— Не придумал другого способа с тобой поговорить."
"— Если что — этот тоже глупый. Если ты думаешь, что Завольский не сложит два и два, то я вообще не понимаю, как ты собирался с ним воевать. Хотя, если вы заодно… — Я пожимаю плечами, давая понять, что такой вариант рассматриваю в числе первых.
