За годы жизни в высшем обществе, он неплохо научился притворятся славным благовоспитанным «сыном маминой подруги», но старые привычки так и не смог изжить в себе до конца.
То, что сейчас он держит зык за зубами — красноречивее любых слов говорит о том, что я позарез для чего-то ему нужна.
— Предлагаю держаться вместе, — наконец, говорит он. Так и вижу, как выдавливает из себя каждое слово, как последнюю каплю зубной пасты из мятого-перемятого тюбика.
— Держаться вместе… за что?
— Тебе не надоело валять дурака, Валерия? — Сергей раздраженно фыркает.
Но резко дергается со стула, стоит мне сделать шаг в сторону, и шипит сквозь нервно сжатые зубы: — Блять, предлагаешь мне орать об этом на весь мир? Может, еще в письменной форме распечатать и расклеить на каждом столбе?
— Ты тратишь мое время, Наратов.
— Я помогу тебе забрать «ТехноФинанс», — на последней нервной клетке все-таки «рожает» он. И после этого устало откидывается на спинку стула. Видок у него при этом такой, будто он сутки махал кайлом в забое, а не высрал несколько слов своего страшно секретного «гениального плана».
Несколько секунд подумав, возвращаюсь за стол.
Признаться, у Сергея получилось меня удивить. Я знала, что его попытки подбивать ко мне клинья — всего-лишь ширма, прячась за которую Наратов прощупывает почву, прикидывает, как далеко может зайти прежде чем вскрывать истинную причину. Но мне даже в голову не могло прийти, что он метит настолько высоко.
— С чего ты взял, что мне это нужно? — Поняв, что разговор будет долгим, подзываю официанта и прошу принести мне кофе без кофеина и что-то не очень сладкое.
Сергей ограничивается чашкой какого-то травяного чая.
— Потому что таким, как мы с тобой, все приходится выгрызать зубами, — говорит он, как только мы снова остаемся вдвоем.
— Не всем дано родиться с серебряной ложкой в зубах. Для кого-то вся жизнь — борьба.
— Ой, Валерия, хоть мне-то не надо травить эти чушь из учебников по саморазвитию. — На этот раз Сергей кривится откровенно брезгливо. — Я по горло сыт разговорами о том, что если много, долго и упорно пахать, то однажды можно проснуться миллионером.
Ни хуя подобного, Лера, ни-ху-я!
Последнее слово он декламирует уже заметно повышенным тоном, как бывает, когда приходится рассуждать о больном. Чтобы немного остудить его пыл показываю жест а ля «закрывшийся клюв», надеясь, что он возьмет себя в руки и прикрутит громкость. У меня нет паранойи, но жизнь научила всегда и во всем соблюдать элементарные меры предосторожности.
