Нажимаю клавишу отправить и надолго зависаю, глядя в потолок.
Перед глазами все неприятно плывет, как будто уставший организм не вытягивает все мои органы, и решил выключить те системы, которые в эту минуту не являются критически важными — зрение, слух, нюх. А лучше бы вырубил мне сердце, потому что оно, блять, в последнее время болит почти не переставая.
Я понятия не имел, что для меня значит Алина, пока ее не стало.
Раньше мы могли разбегаться в разные стороны на недели и месяцы, и даже год. Но я всегда нормально себя чувствовал, потому что знал — она есть, она существует.
Да, бухая. Да, в хламину упоротая, раздающая себя мужика направо и налево, но она живая и может в любой момент завалиться ко мне, чтобы просто послать на хер. Наверное, это что-то типа отношения к солнцу — мало кто задумывается о его важности просто потому, что оно всегда есть. А если бы вдруг однажды просто исчезло?
— Хуево дело, раз тебя тянет на дешевую философию, — бормочу себе под нос задеревеневшими губами.
Провожу по ним языком, но почти не чувствую.
Кое-как встаю, бреду на кухню — нужно что-то съесть, забросить «дрова в топку», пока она еще поддерживает жизнь в этом деромовом, ни на что не годном теле.
Стальная дверца холодильника настолько отполирована, что в нее можно смотреться как в зеркало. И оттуда на меня смотрит худое тело с отросшими до воротничка волосами и до неприличия щеками. Наверное, еще и синяки под глазами.
— Кощей на минималках. — Провожу ладонью по щетинистому подбородку, хотя зарос уже так, что вместо щетины там почти мягкая бородка.
Фу, блять.
Вызываю водителя и уже через час сижу в кресле барбершопа, где мне возвращают человеческий облик в лучших традициях какой-нибудь «Красотки». А пока парикмахер доводит до идеала мой снова короткий «ежик», каленым железом выжигаю из своего телефона все бабские контакты. Следом удаляю все фотки и даже домашние видео для взрослых. На хер не пойми, зачем их снимал, потому что все равно ни разу не пересматривал.
Подчищаю абсолютно все, любой намек на тот образ жизни, который я вел последние месяцы. Последний год, если быть точнее.
Потом отправляюсь в офис и даю задание своей помощнице откопать мне контакты Валери Ван дер Виндт.
— Валерии… Дмитриевны? — уточняет она.
— Да, а что — в этом всратом городе такие фамилии встречаются на каждом углу?"
"Делаю пометку, что пора подыскивать новую помощницу — ту, которая не будет переспрашивать.
