Что в такой ситуации делают нормальные люди? Сдают ферзя, чтобы сберечь королеву и остаться на плаву даже с ощутимыми потерями. Что делает Дмитрий Шутов? Вооружает короля и валит в рукопашную.
Через неделю у меня в рукаве было пять тузов и три Джокера, полученные из таких ебеней, что на встречу с представителями «Torn-iX» я еду по-царски — в каких-то уебанских кроссовках из модного бутика, косухе на голое тело и потертых джинсах с матней до колен. Никогда в жизни я еще не чувствовал себя настолько в своей тарелке.
Захожу в снятую по этому случаю отдельную «комнату» в ночном клубе. Усмехаюсь, вспоминая проведенные здесь пару часов с одной из танцовщиц, заваливаюсь за занавеску — и натыкаюсь взглядом на крайне знакомую рожу.
Угорич, мать твою.
«Ван дер Виндт, какого хуя твое прошлое теперь гоняется за мной?» — мысленно ржу в голосину, и с наслаждением разваливаюсь на мягком диване тупейшего синего цвета.
Константин Александрович Угорич (в девичестве «Гарин»), явился не один, а с командой поддержки в виде сгорбленного сухого чувака и парочки замаскированных под «людей в черном» братков.
— А зачем ты притащил с собой засохшую мамкину пуповину? — тычу пальцем в сухого сморчка.
Угорич даже глазом не ведет. Просто молча дергает плечом, когда его охрана синхронно делает пару шагов вперед. А что, есть еще олени в наше время, кто ведется на эти дешевые понты из лихих девяностых? Ну типа, если бы не его великодушие, то эти додики уже растерзали бы меня как зайца?
— Дмитрий Викторович, добрый вечер.
— Давай обойдемся без прелюдий, — все еще улыбаюсь, но уже не так добродушно как в ту минуту, когда мой мозг еще только пытался осознать то, что видят мои глаза. — Ты уже пытался меня поиметь — ты это знаешь, я это знаю. Больше чем попытки меня трахнуть без согласия, я не переношу напускную вежливость.
Угорич ничего не отвечает и просто смотрит по сторонам, разглядывая здешний, довольно типовый для таких мест интерьер. Разговор как будто вообще перестает его интересовать, в отличие от разноцветного узора на потолке.
— А здесь довольно неплохо, — как будто услышал и собирается подтвердить мою догадку.
— Ага. Пару недель назад на том диване мне отсасывали сразу две сисястых тёлки. — Киваю на занятое им место.
У Константина едва заметно дергается глаз.
Вот и замечательно.
Я все равно пробью эту скорлупу и обязательно доберусь до мягкой плоти, которая есть у всех. А у таких индюков с претензией она, как правило, особенно чувствительная.
