— Мы деловые люди. Мы оба хотим не просто держаться на плаву, но и питаться лучшими сортами креветок, а не собирать и фильтровать мелкий криль, с которого так себе навар.
— У меня аллергия на креветки, Костян. — Подаюсь вперед, чтобы не упустить ни одной толики раздражения, которые буйным цветом распускаются по всей его роже. — И в отличие от тебя, я абсолютно доволен своим рационом.
— Но теперь мы оба охотимся в одних и тех же водах.
— Уверен?
Он пытается высмеять мой вопрос, но я опережаю — достаю телефон, набираю на нем одно единственное слово: «Погнали» и отправляю как сообщение.
Первые пару минут ничего не происходит, и Угорич снова заводит волынку с идиотскими аллегориями про рыб.
— Ну куда ты так спешишь, родной? — Прижимаю палец к губам, призывая его заткнуться. — Давай насладимся этими чудесными минутами тишины. Возможно, очень скоро, это единственное, что у тебя останется.
— Договор. — Угорич щелкает пальцами и его «мамкина пуповина» оживает, делает шаг вперед, как палочник, когда опасность уже миновала и можно больше не маскироваться под сломанный сук.
Константин швыряет на стол между наим увесистую папку. Делает это нарочно пренебрежительно, жестом, который я называю «я сделала все, чтобы разойтись по-хорошему, но ты не оставил мне выбора».
— Тебе нужно только подписать, — продолжает смешно раздувать щеки. — Ты остаешься в совете директоров, сохраняешь двадцать процентов акций и право вето на ближайшие три года.
Ничего себе, какая «щедрость».
Типа, я должен уписаться от счастья, что после того, как у меня фактически, спиздят труд всей моей жизни, я смогу сидеть за большим столом и иногда протестовать против изменений в правила трудовой дисциплины?
У Константина звонит телефон.
Он даже не смотрит на экран — просто морщится и сбрасывает вызов. Я снова занимаюсь удобное положение, и всем видом даю понять, что не собираюсь даже притрагиваться к туалетной бумаге, которую он самонадеянно выдает за «справедливую сделку».
— Лучше соглашайся, Дмитрий. Это максимум, который я пока еще готов предлагать.
И то лишь потому, что наслышан о том, как ты ведешь дела. Без обид, но…
Его монолог — уверен, многократно отрепетированный для пущего эффекта — снова вторгается телефон. И на этот раз, когда Угорич снова пытается его игнорировать, перезвон случается еще до того, как он успевает спрятать аппарат во внутренний карман пиджака. Одновременно трезвонит и телефон «стручка», но он, в отличие от хозяина, отвечает и тут же меняется в лице.
