Но когда наши взгляд, наконец, пересекаются и я издевательски машу рукой, Угорич начинает прозревать.
Ну так не интересно. Он что, реально до сих пор не отдуплял, откуда ветер дует? Даже после того, как я дал ему жирную подсказку?
Константин, прерываясь на полуслове, прячет телефон в карман, но не спешит сокращать расстояние между нами. Сначала отправляет сморчка с каким-то заданием, которое шепчет чуть ли не ему на ухо.
— Не поможет! — погромче говорю я, чтобы перекричать музыку. Здесь, в отличие от ВИП-комнаты, она уже ощутимо лупит по барабанным перепонкам.
— В принципе, при большом желании, я могу даже пошарить у тебя в карманах, или выебать тебя в жопу, и ты об этом даже не узнаешь. Хотя… погоди. Я тебя как раз сейчас и ебу. Как ощущения, партнер?
С Угорича, наконец, сползает его маска невозмутимости, под которой обнаруживается перекошенное от бессильной злобы лицо. Надо же, и кулачки сжимает, смотрите все, почти как взрослый. Делает пару стремительных шагов в мою сторону, но когда понимает, что я не собираюсь отступать и даже бровью не веду — останавливается.
— Это твоих рук дело?
— Нет, это моя бабушка, — стебусь от души. — Слушай, Костик, я понимаю, что стресс и все такое, и у тебя это первый раз, но ты как-то что ли… я не знаю… соберись. Начни шевелить мозгами вместо того, чтобы задавать капец какие тупые вопросы.
— Ты совсем охуел?! — ревет он, заглушая сразу все электронные мотивы клубного транса.
— И это тоже не актуальный вопрос. Давай, с третьей попытки точно справишься — я в тебя верю.
— Скажи своим шавкам немедленно прекратить, и тогда, может быть…
— … может быть что?! — грубо перебиваю его понос. — Ты попытаешься украсть мой бизнес? Заберешь «щедрые» двадцать процентов и запретишь решать, какого цвета лифчики под блузками должны быть на сотрудницах?
— Я тебя в порошок сотру… — сквозь зубы цедит Угорич, но выражение его лица и близко не соответствует градусу угрозы. Да у него натурально рожу перекосило от происходящего пиздеца.
— Ты понятия не имеешь, с кем связался, уёбок.
Я выдерживаю небольшую паузу, изображая строгого критика.
— Нет, знаешь, вообще не впечатлило. Давай еще раз, но с душой. Представь, что ты действительно хочешь кого-то напугать. Что ты лев. Тигр! Пока это тянет максимум на «отпизженный обоссаный Бобик».
Я испытываю по-истине садистское удовольствие, хотя обычно довольно редко мучаю кого-то, а тем более — с таким иезуитским наслаждением.
