Солдат чужой войны

Увидев появившуюся вдруг девушку, он замотал головой, словно не веря, что это именно она, затем поднялся на ноги и торжественно произнес:

– Лайла, я люблю вас! Выходите за меня замуж, Лайла!

– Так сразу, Лео? – улыбнулась девушка, медлен но приближаясь к Маленкову. – Мы ведь с вами даже не знакомы как следует…

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – проворковала Лайла, поблескивая своими черными глазами.

Они знакомились не больше четверти часа, а затем их испугал громкий голос полковника Эренвоя, похожий на приближавшийся гудок рельсового локомотива:

– А вот кофейку-у-у! Кому кофейку-у-у? – кричал полковник и громко топал ногами.

Выскочив с подносом в гостиную, он несколько секунд смотрел на ничего не замечавшую парочку, потом строго произнес:

– Это что за бардак такой, мистер Маленков?

– А наплевать, – дерзко ответил Леонард, однако все же остановился, поднял с пола брюки и накинул галстук на голое тело. – Лайла выходит за меня замуж, а значит, я имею полное право…

– Да вы на службе, Маленков! А вы, Лайла… – голос Эренвоя сорвался.

– Попрошу без оскорблений, полковник Эренвой! – закричал Маленков.

– Какой я тебе «полковник Эренвой», болван? Я – Джо Козинский!

– Прошу без оскорблений, Джо Козинский! – машинально поправился Лео, начиная понимать, что они с начальником крепко влипли.

Казалось, Эренвой тоже уловил мысли своего подчиненного. Он медленно поставил поднос на стол и, откашлявшись, произнес медовым голосом:

– К сожалению, нам пора, мисс Кевиши.

– О да, мисс Кевиши, – тотчас подхватил Маленков, собирая с пола свои вещи.

И уже не ожидая, что скажет им Лайла, урайские разведчики почти бегом выскочили через парадный вход и громко хлопнули дверью.

– Свиньи, – сказала Лайла им вслед и, вздохнув, направилась к лестнице.

Поднявшись в гостевые апартаменты, она достала полученный чек и спрятала его в потайной ящик. Затем сбросила с себя платье и, чуть помедлив возле огромного зеркала, сняла парик с длинными волосами и швырнула на широкую кровать.

Оказавшись в душе, Лайла пустила сильную струю горячей воды и принялась тереть мочалкой свое тело, избавляясь от следов быстрой любви.

Спустя полчаса Дивар Кевиши вышел в гостевую спальню в пушистом банном халате и, подняв с пола оброненное Лайлой платье, произнес:

Затем бросил платье в ящик для грязного белья и убрал в шкаф черный парик.

Оставалось лишь зайти в дежурную комнатку, чтобы просмотреть записи того, что позволила себе Лайла.