Солнце и луна

По мнению Хью, Рауль был еще слишком мягок. Сам он отвел бы наглеца в сторонку и сломал ему пару ребер хорошим ударом слева, а на закуску поменял бы форму его носа на всю оставшуюся жизнь. Ему стоило большого труда видеть и то, как Олдос держит Филиппу за руку или что-то ей нашептывает, не говоря уже о большем. Каждый вечер Хью хотелось, как бы нечаянно уронить Юинга на землю и пройтись по нему, чтобы дать выход досаде, а потом рассыпаться в извинениях. Дружба дружбой, а ревность оставалась при нем!

Маргерит, со своей стороны, заявила, что это чисто по-мужски – предъявлять права на женщину, что это было и остается грубым и примитивным инстинктом.

С этим Хью был почти согласен, с той лишь оговоркой, что идти против природы казалось ему бессмысленным.

Сейчас «защитники» бок о бок стояли перед «судьей» в ожидании вердикта. Маргерит в этот вечер надела ослепительно-желтое платье с бесчисленными прорезями, сквозь которые виднелась прозрачная нижняя сорочка.

– Я лишь хочу кое-что добавить, ваша честь, – вкрадчиво произнесла она.

 – Мы собираем «любовные суды», чтобы научить мужчин в любви вести себя достойно, а не огрызаться друг на друга, как кобели в погоне за течной сукой. В конце концов, самой природой установлено, что выбирает сука, а не кобель!

При этом она обратила колючий взгляд на Рауля, напомнив зрителям о том, как он отверг ее, и вызвав смешки. Изабелла тоже засмеялась. Хью спросил себя, как бы она отреагировала, если бы Рауль, наоборот, уступил.

– Откуда у ответчика эта предрасположенность к насилию? – продолжала Маргерит, не сводя с Рауля безжалостного взгляда.

 – Откуда этот страх соперничества? Не идет ли он от мужской слабости?

Рауль, не ожидавший ничего подобного, залился краской. Хью выругался сквозь зубы.

– По-моему, если у мужчины все в порядке и если он удовлетворяет жену, он не боится ее потерять.

Раздались одобрительные возгласы, смех и улюлюканье. Красный как рак Рауль вскочил, опрокинув стул. Он был так пристыжен, что не находил слов для возражений.

Хью хотел вмешаться, но опоздал: его бывший товарищ по оружию вырвался из объятий жены и зашагал к выходу из зала, стараясь не замечать ухмыляющихся лиц.

Хью бросился, было за ним со словами утешения, но отвлекся на Истажио, только что перешагнувшего порог двери в подвал. Как и всегда, тот был красный и потный. Орландо покинул их общую камеру добровольного заключения чуть раньше и сейчас был на кухне, где равнодушно поглощал остатки ужина.