Солнце и луна

Он рванул застежку так, что посыпались пуговицы, сбросил одежду и навалился сверху. В первый раз это совокупление было яростным – они сталкивались, извивались, отстранялись и прижимались друг к другу вновь в исступленной потребности слиться воедино. Но второй раз все было медленнее и продолжалось много, много дольше. Хью ласкал и целовал Филиппу везде, где только возможно, и она отвечала ему тем же, пока оба не пришли от возбуждения в полное неистовство, а когда соединились, это было сродни взрыву, словно к блестящему порошку Орландо Сторци поднесли пламя.

Утром Филиппа проснулась оттого, что Хью гладил ее кожу, и ощутила жар и влагу желания в своем лоне. Хью взял ее сзади, почти не двигаясь, лишь легонько ритмично покачиваясь, но она и без того парила, предвкушая наслаждение, и скоро оно низверглось на них золотым дождем.

Теперь они лежали, держась за руки, на скомканной влажной простыне, и Филиппа твердо знала, что отныне и навеки для нее существует только один мужчина – Хью Уэксфорд.

– Я люблю тебя, – сказала она, не поворачиваясь.

– Это всего лишь иллюзия, – возразил он.

– Мне лучше знать. Я даже знаю, как ты ко мне относишься.

Хью бросил на нее короткий взгляд. Что-то темное и холодное вытеснило тепло из его зеленых глаз.

– Нам не следовало так поступать.

– Поддаваться вожделению!

– То, что с нами происходит, больше, чем просто вожделение.

– Это все непростительная ошибка! – Он уселся и схватился за голову.

Свет дня ярко освещал шрамы на его спине – следы безжалостных побоев, которые Хью вынес, поднявшись над болью.

– Ты отлично умеешь все превозмогать, Хью, – сказала Филиппа мягко. – Ты можешь подняться надо всем. Но стоит ли?

– Стоит! Иначе мы оба пропали!

– А вдруг наоборот? Один в поле не воин, Хью. Вдвоем мы будем вдвое сильнее.

– Вдвое слабее! Если связать Друг с другом двух лошадей, далеко ли они ускачут? Знаешь, что с нами будет? Мы будем зависеть друг от друга, влиять на жизнь друг друга и тем самым станем гораздо более уязвимыми.

– Зато ты повидал всего за нас обоих.

По коридору торопливо простучали каблучки. В дверь забарабанили.

– Миледи! Сэр Хью! Проснитесь!

– Это ты, Эдме? Что случилось?

Хью ощутил запах смерти еще до того, как открыл дверь в комнату итальянца.

– Подожди здесь, любовь моя.