Солнце и луна

 – Королева убеждена, что нам не под силу избежать неприятностей, что мы остры только на слово. Она поймет, что ошибалась на наш счет, как только получит от своего человека известие, что шпион Генриха мертв.

– Это шпион королевы мертв, Клер! – наконец вставил Олдос.

– Что ты несешь? Человек королевы умер?

– Это была Маргерит де Роше.

– Вчера утром ее нашли мертвой. Она задушила Истажио, а потом отравилась мышьяком. По-моему, это было ее первое убийство… ну, ты понимаешь.

– Нет, не понимаю! – Клер вдруг пошатнулась, взгляд ее остановился.

– Он проболтался о том, чем занят в подвале. Уж он такой… – Олдос спохватился и осенил себя крестом, – я хочу сказать, был.

– Какая-то бессмыслица… нет, в самом деле! Во-первых, политика никогда не занимала Маргерит, а во-вторых, мы с ней по-настоящему дружили.

– Бессмыслица, ну и что? Ты сама сто раз говорила, что все в этом мире бессмысленно. В любом случае теперь можно не бояться, что нас придушат подушкой во сне.

– Представляю, как разгневается королева Элеонора! – Клер содрогнулась. – Надо ее как-то умилостивить… к примеру, убить шпиона короля Генриха. Это в наших же интересах, братец. Ты знаешь, какова участь изменника? В лучшем случае нас ждет пожизненное заключение, а в худшем…

– Нет-нет, молчи! – Олдос осушил еще один кубок и долил вина.

Во Франции ему как-то раз пришлось побывать на казни – правда, не изменника, а еретика, но он надолго запомнил дикие вопли и удушливый запах горящей плоти.

– Если Истажио распустил язык, значит, этот негодяй Хью Уэксфорд знает больше, чем я предполагала. – Клер витиевато выругалась, заставив Олдоса поежиться. – Ты был здесь все это время и должен знать, отправлял ли он какие-нибудь письма. Вопрос в том, успел ли он донести на нас.

– Надо выяснить, что ему известно и поделился ли он с кем-то нашими секретами. Я натравлю на него рейтаров короля Людовика. Эти кровожадные ребята ждут не дождутся выпустить кому-нибудь кишки. Я уже вижу этого ублюдка сидящим на стуле над жаровней с углями.

Клер повернулась и устремила на брата неподвижный взгляд холодных глаз, похожий на взгляд хищной птицы, присмотревшей себе добычу.

– Что же ты раньше не сказал, дурень? Когда он уехал?

– Вчера, – виновато ответил Олдос, подкрепив силы еще одним кубком вина. – Они с Филиппой поссорились. По ее словам, он не вернется.

– Откуда? – вкрадчиво осведомилась Клер. – Ты, случайно, не знаешь?

Олдос помотал головой.