Солнце и луна

Клер погрузилась в молчание, оставаясь абсолютно неподвижной. Это длилось так долго, что он задался вопросом, не разбил ли ее от злости внезапный паралич.

– М-м… мне страшно жаль, – сказал он осторожно.

– Тихо! – был ответ, и молчание возобновилось.

Олдос утешился тем, что прикончил остатки вина. Наконец Клер заговорила:

Ужин подходил к концу, когда Олдос склонился к уху Филиппы и прошептал:

– Тебе интересно, что происходит у нас в подвале? Я имею в виду этот грохот.

Со времени отъезда Хью он ни на шаг не отходил от нее, и она невольно сравнивала его с присосавшейся пиявкой.

В эту ночь ей предстоял визит к нему в комнату. Все отговорки были исчерпаны, и Филиппа, опустошенная прощальным разговором с Хью, была не в состоянии придумать что-нибудь еще.

– Грохот? – переспросила Филиппа.

– Ну да! – Олдос обвел ближайших соседей по столу подозрительным взглядом. – Ты заметила, что сегодня в подвале особенно шумно?

– Разве это не бочки валятся с подставок?

– Ты больше слушай Клер! Во всех замках нашей округи не найдется столько бочек, сколько раз там внизу грохотало.

Да и шум совсем иной.

– Но ты-то знаешь, что там происходит, Олдос. Разве не ты привез сюда Орландо и Истажио?

– Привез, ну и что? Клер дает мне поручения, но в объяснения не вдается – якобы для моей же пользы. Для нее я всегда останусь глупеньким младшим братишкой. Я ее как-то спросил про этот грохот, так она вообще отказалась мне отвечать! Но теперь ключи в моих руках.

 – Олдос обвил рукой талию Филиппы и прижал ее к себе сильнее, чем требовалось. («Как удав», – подумала она, с отвращением.) – Может, спустимся вниз и посмотрим? Что скажешь?

Чтобы протянуть время, Филиппа положила себе пудинга из розовых лепестков, отведала его и нашла совершенно несъедобным.

– Странно… Эдме сказала, что леди Клер вернулась.

– Вот как? – Олдос до того смутился, что отдернул руку.

 – Клер вернулась? Тогда почему она не вышла к ужину?

– Может, отдыхает с дороги?

– Верно! – Лицо его осветилось. – Раз она уже здесь, надо торопиться с походом в подвал, пока ключи в моем распоряжении.

Филиппа ела тошнотворный пудинг и осмысливала неожиданный поворот событий. Ее задача как раз и состояла в том, чтобы проникнуть в подвал. Предложение Олдоса было весьма кстати, однако внутренний голос подсказывал, что дело нечисто.