Солнце и луна

Чем тяжелее граната, тем сильнее будет взрыв. Я не совсем уверен, что шарики подходят больше, чем, скажем, кусочки железа, но основная идея верна. Взгляните на эти сферические предметы! Это бомбы, а шнур называется «фитиль». Если смочить его в винном спирте и поджечь, он будет тлеть, пока огонек не доберется до пороха внутри. Тогда… – Орландо воздел руки и громко вскричал: – Бум!

– «Бум» как те, которые время от времени доносятся из подвала? – спросила Филиппа.

Заметив, что Олдос потянулся к одной из гранат, метафизик сильно шлепнул его по руке.

– Нельзя, друг мой, нельзя! Все это еще слишком ненадежно, а потому опасно. Порой эти штуки никак не хотят взрываться, а порой взрываются от малейшего сотрясения. Мой римский помощник погиб как раз потому, что поднял такую. Она взорвалась у него в руке, подожгла солому на полу… и я лишился лаборатории.

Олдос поспешно отступил назад.

– Вы правы, миледи, – продолжал Орландо, отвечая на вопрос Филиппы. – Когда я пробую очередной вид гранаты, раздается «бум».

Филиппа подумала, что взрыв такой вот бомбы убедит кого угодно и в чем угодно, но как украсть ее из клетки и вывезти из замка? С гранатами дело обстояло проще. Она оглядела свой наряд, прикидывая, можно ли спрятать одну в складках платья.

– Все это страшно интересно, синьор! И все это благодаря вашему черному пороху?

– Откуда ты знаешь, что он черный? – встрепенулся Олдос.

Филиппа бросила выразительный взгляд на итальянца, и тот поспешил ей на помощь.

– Как откуда? Вот же он, виден там, где крышка еще не надета.

– Я думал, они все с крышками.

– Вы ошиблись, друг мой, – возразил итальянец и быстро продолжал: – Как бы мне хотелось показать их вам в действии! Устройство не отличается сложностью, а результат поразителен. Глиняную крышку выбивает взрывом, шарики летят с такой скоростью, что и глазом не уследишь, и если впиваются в живую плоть, то разрывают ее.

– Как? Беззащитные твари Божьи?! – вскричала Филиппа с содроганием. – Они-то чем виноваты?

– Так захотела леди Клер, – ответил Орландо с некоторым смущением. – Ей нужно было знать, какие раны может причинить такое оружие. Теперь, когда это известно, она больше не настаивает на таких опытах, и я проверяю гранаты здесь, в погребе. – Он вдруг вздохнул.