Солнце и луна

Хью тихо засмеялся, роясь в ранце в поисках кошеля с серебром. Эта дуреха думает, что он заходил к Филиппе на предмет плотских утех!

– А вот и нет, Джильда. Милорд желает пойти со мной и…

Мэй ахнула, когда Хью взял ее руку и высыпал на ладонь пригоршню мелочи общим счетом на пару шиллингов. Ей никогда не приходилось даже видеть столько денег, не то, что держать в руках.

– По южной дороге есть монастырь… Святой Эрменгильды, что ли. За небольшую сумму аббатиса дает кров женщинам в интересном положении, пока они не разрешатся от бремени.

Отправляйся туда. – Он снова оглядел заметную выпуклость живота. – На твоем месте я бы поторопился.

– Какой галантный джентльмен! – Джильда хрипло расхохоталась. – Что я говорила, Мэй! Зачем ему ты да я, если ее милость не прочь задрать для него свои юбки?

– Полно вздор молоть! – прикрикнул Хью.

– Вздор? Да у этой штучки слава почище нашей. Не советую защищать ее честь в Оксфорде, только опозоритесь. Она из тех, кто думает, что им все позволено, что женщина имеет право затащить к себе в постель любого, на кого положит глаз.

Такие не верят ни в целомудрие, ни в святость брачного обета.

«Я всю свою жизнь изучаю самые смелые идеи самых просвещенных умов всех времен, и они меня ничуть не пугают, скорее вдохновляют». Именно так она сказала тогда, припомнил Хью.

– Вся разница между нами в том, что она не берет денег за то, что раздвигает ноги, – говорила Джильда с откровенным презрением. – Ну не дура ли?

– Это правда, сэр, – поддержала Мэй, спрятав деньги. – Для леди Филиппы так же легко завести любовника, как для мужчины переспать с такой, как я.

Средь бела дня она водит к себе этих – в черных одеяниях. Я сама видела.

– А они потом этим хвастают, – добавила Джильда. – Даже мне, когда балуются со мной.

Хью поскреб заросший подбородок, не зная, как реагировать на эти неожиданные и непрошеные сведения. Филиппа де Пари исповедовала свободомыслие и презрение к условностям. С ее внешностью она, безусловно, нравилась мужчинам. Вот только он и предположить не мог, что из всего этого следует.

Выходит, под невинным обликом таились низменные страсти? Интуиция подсказывала, что это не так, но как мог он довериться интуиции, когда порой (пусть нечасто) она подводила его и завлекала в ловушки?

Неужели он чудовищно ошибся в этой женщине? Если так, то, с одной стороны, это печально, зато с другой – как нельзя более кстати.

– А вы не знали? – с сочувствием спросила Мэй.

– Ничего страшного не случилось. Ты лучше о себе подумай.