Солнце и луна

Утром возчики уезжают по южной дороге на заготовку дров, можешь доехать до аббатства с ними.

– Так я и поступлю, сэр. – Девушка приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку, а когда он пошел прочь, крикнула вслед: – Я не забуду вашей доброты!

Джильда не сводила с него взгляда, пока он не скрылся за углом.

– Я же говорю, она дура! Это ж надо – возиться в постели со слабаками, и притом задаром, когда по свету бродят такие мужчины!

И она скрылась в темноте, презрительно качая головой.

– Хью, перестань пинать сестру! – крикнул Грэхем.

Прикрыв глаза ладонью, Филиппа посмотрела туда, где ее бывший жених наблюдал за игрой. Судя по тому, что сразу после ужина примерно двадцать мальчишек веселой гурьбой выбежали на луг, чета Фоксов не считала зазорным, что их сын играет с деревенскими детьми. Каждый мальчик принес с собой биту, и они упоенно гоняли кожаный мяч под восторженные крики девочек, в том числе шестилетней Кэтрин, старшей дочери Грэхема и Джоанны. Зрители, чем-то похожие на оживленную стайку воробьев, сидели на низкой каменной стене.

Филиппа и беременная на последнем месяце Джоанна расположились на той же стене в некотором отдалении, чтобы хоть отчасти слышать друг друга. В густой траве у ног Джоанны примостились пятнистый кот и хромой спаниель, неотступно следовавший за хозяйкой, куда бы она ни направилась.

– Я сказал, довольно! – с нажимом повторил Грэхем.

– А я пинаюсь не сильно, – оправдывался мальчик, снова целясь по пухлому задку трехлетней Нелл, которая из любопытства забрела на поле в самый разгар игры.

– Дай посмотреть! – потребовала малышка в пышном белом платьице и потянулась к его бите.

– Прости, дорогой, но ты же знаешь, какая она непоседа! – крикнула Джоанна мужу.

В ответ на преувеличенно свирепый взгляд она в притворном ужасе закрыла лицо руками. За ужином Грэхем сказал, что его жена – одна из тех женщин, кого беременность только красит. И верно, Джоанна была чудо как хороша с сияющими счастьем глазами и ярким румянцем.

– Она мне шагу не дает ступить! – пожаловался Хью, поднимая биту над головой, за пределы досягаемости малышки.

– Это не значит, что ее надо пинать ногой, – резонно заметил Грэхем и поднял девочку, которая тут же едва не вырвалась у него из рук, потянувшись за битой.

– Она мешает нам каждый вечер! – возмущался Хью. – Так и лезет всем под ноги, а если нечаянно наступишь на нее, визжит, как поросенок!

– В точности, как и ты в ее возрасте, дружок.