Солнце и луна

Крупная, ширококостная, с соломенными волосами и россыпью веснушек, Эдме больше походила на фермершу, чем на горничную, и была полной противоположностью Филиппе. Однако именно с ней и только с ней было легко и просто.

Кроме итальянского метафизика, в замке было полно других гостей. Это общество состояло из французских дворян, один за другим прибывавших в Холторп из Пуатье. Несмотря на свое свободомыслие, Филиппа едва могла выносить их откровенную развращенность. Сразу выделив среди слуг простодушную Эдме, она выпросила ее в качестве горничной, хотя и вынуждена была за недостатком прислуги делить ее с Клер и некой Маргерит де Роше.

И вот это родство душ было под угрозой. Целую неделю Филиппа водила Олдоса за нос, отговариваясь ежемесячным женским недомоганием. Теперь у нее не было выбора, кроме как принять его любовные авансы. В глазах Эдме это было ни много, ни мало как грехопадение.

– Простите мою смелость, миледи… ваш муж, сэр Хью… он знает? – ворчливо спросила горничная.

Это был правдивый ответ, но дался он Филиппе не без труда.

Затягивая на ней шнуровку сорочки (отчего груди приподнялись еще выше), Эдме неодобрительно фыркнула.

– Вот уж никогда не понимала людей высокородных! Разве не сказано, что прелюбодеяние – смертный грех? Неужто вы не боитесь адского пламени?

– Ну… как тебе сказать…

Филиппа взглянула на стену, за которой находилась спальня Олдоса. Свободных смежных комнат не оказалось, и Клер не выразила никакого желания переселять своих гостей в угоду брату, которого едва терпела.

Олдос ее тоже не жаловал и отчасти был даже рад найти в Холторпе такое шумное общество (это позволяло не слишком часто сталкиваться с сестрой), однако из-за отсутствия смежных комнат скандал между ними разгорелся в первый же день. Если он на виду у всех будет навещать по ночам чью-то спальню, ему не видать сана архидьякона! А если кто-то будет захаживать по ночам к нему, так это ничуть не лучше! Одно дело – дома, и совсем другое – в гостях, среди завистников, которые только и ждут, чтобы опорочить его!

Он так утомил Клер своими жалобами, что она позволила ему лично подыскать две соседние комнаты в этом лабиринте с небольшой город.

Дело кончилось тем, что Олдос заново обставил две унылые комнатушки в дальнем конце старого крыла. Даже эта мера не остудила его манию преследования: он избегал встречаться с Филиппой наедине, будучи уверен, что Эдме непременно разнесет сплетни о них по всему замку.