Солнце и луна

За неделю он лишь однажды украдкой ее поцеловал (слава Богу!), а общался с помощью записочек, передаваемых через сестру, для которой это было поводом для веселья.

Надо сказать, все эти предосторожности никого не одурачили. Мало того, что Олдос привез с собой чужую жену и поселил ее в соседней комнате, он еще и шептал ей что-то на ушко за обедом, как бы невзначай поглаживая ее руку, а порой застывал в трансе, вперив в нее полный обожания взгляд влюбленного подростка. Похоже, он совершенно потерял голову – без всякой выгоды для Филиппы.

Орландо тоже не откровенничал насчет своей загадочной деятельности в подвале замка, где проводил с Истажио весь день вплоть до ужина, а порой и целые сутки. Хотя они с Филиппой сблизились на почве метафизики, он так упорно уклонялся от вопросов, словно поклялся хранить тайну. Расспросы других гостей тоже ни к чему не привели: те не только ничего не знали о занятиях Орландо, но и не интересовались ничем, кроме своих запутанных любовных связей.

– Я даже рада, что мне пришлось служить в этом безбожном Пуатье, не то я бы просто не вынесла того, что сейчас творится в Холторпе! – сказала Эдме. – Моя бедная матушка, должно быть, переворачивается в гробу! Слава Богу, она не видела того, что повидала я. Я такого могла бы порассказать, к примеру, о леди Маргерит…

Ну да, сластолюбивая Маргерит де Роше, с ее кошачьими глазами и гривой рыжих волос. Говорили, что она замужем, но Филиппе не случалось встречать столь чувственного и агрессивного создания.

– И этот список! – Эдме возвела глаза к небу.

По прибытии в Холторп Маргерит первым делом составила список мужчин, которых намеревалась залучить к себе в постель. Среди них были не только почти все гости, но и рыцари короля Людовика, размещенные в казармах бок о бок с людьми лорда Бертрана. Это были люди простые, наемные ландскнехты, в свободное от службы время предпочитавшие охоту на кабанов, кулачные бои и не чуждые того, чтобы задрать подол простой птичнице.

– Неужто святой отец тоже в ее списке? – Эдме имела в виду теперешнего капеллана замковой часовни, преподобного Николаса. Этот тихий лысеющий священнослужитель прежде находился при дворе короля Людовика, известного своей религиозностью, а потому очень страдал от царивших в Холторпе безбожных нравов.

– Да, но он отказал ей в утехах. – Филиппа улыбнулась.