Соловей

Эдуардо был по-прежнему безжалостен. Не замедляя шаг, поднимался по извилистой тропинке и, казалось, вовсе не замечал ледяного холода, разрывавшего легкие при каждом вдохе. Изабель упорно шагала, подбадривая англичан, когда те начинали отставать, – уговаривала, поддразнивала, понукала.

Отстань кто-нибудь из них, потеряй из виду товарищей – и останется навеки в этой ледяной мгле. Отойти от тропы на несколько футов – неминуемая смерть.

Кто-то со стоном упал. Один из канадцев. Он хрипел, опустившись на колени.

Изабель присела на корточки рядом, и спина мгновенно начала застывать.

– Со мной кончено, куколка, – попытался он улыбнуться сквозь промерзшие усы.

– Вы же Тедди, правильно?

– Точняк. Послушай. Я готов. Иди дальше.

– Тедди, у вас в Канаде есть жена или девушка?

Лица его она не видела, но слышала, как он чуть всхлипнул.

– Это нечестно, куколка.

– Жизнь и смерть – это вообще нечестно, Тедди. Как ее зовут?

– Вставайте, ради Элис, поднимайтесь, Тедди.

Парень шевельнулся. Она подставила ему плечо, помогла встать.

Вздрогнув всем телом, Тедди сделал шаг.

– Ладно, все в порядке. – И побрел дальше.

Изабель бил озноб, внутренности сводило от голода, во рту пересохло, но она не останавливалась. Мысли путались, и постепенно осталась лишь одна: надо сделать шаг, и еще шаг, и еще.

На исходе ночи снегопад перешел в дождь, шерстяные плащи, высохшие возле очага в хижине, вновь промокли и отяжелели. Изабель не заметила, когда тропа пошла вниз. Просто в какой-то момент один из них падал, оскальзываясь на мокрых камнях, и съезжал по склону.

Удержать человека было невозможно, разве только помочь подняться, когда тело натыкалось на препятствие.

Рассвело. Эдуардо остановился и показал на черный провал в склоне горы – вход в небольшую пещеру. Мужчины, тяжело дыша, забились внутрь, вытянули ноги. Изабель слышала, как они роются в рюкзаках, доставая остатки съестного. Где-то в глубине пещеры зашуршал зверек, скребя когтями по земляному полу. Из стен торчали корни, между камней просачивалась вода.

Эдуардо развел костер, использовав для растопки сухой мох, собранный еще накануне и запасливо сохраненный в поясном кармане.

– Ешьте – и спать, – скомандовал он. – Завтра последний рывок. – Сделав длинный глоток из своей кожаной фляги, Эдуардо вышел из пещеры.

Сырые ветки в костре потрескивали и иногда громко разрывались, но на звук, похожий на выстрел, никто не реагировал – и Изабель, и мужчины были измучены настолько, что не осталось сил даже испуганно вздрагивать.