Соловей

Изабель устало привалилась к Маклею.

– Вы просто чудо, – прошептал он.

– Мне всегда говорили, что я принимаю идиотские решения. Вот вам доказательство. – Она дрожала то ли от холода, то ли от усталости.

– Глупая, но храбрая, – усмехнулся он.

– Да, это про меня. – Изабель была благодарна за эту беседу, за шутки.

– Я, наверное, не смогу толком отблагодарить вас… вы спасли мне жизнь.

– Пока еще не спасла, Торренс.

– Зовите меня Торри, как все друзья.

Он говорил что-то еще – о девушке, которая ждет его в Ипсвиче, наверное, – но Изабель слишком устала, чтобы слушать.

Когда она проснулась, шел дождь.

– Твою ж мать… – бормотал кто-то. – Какая там хрень.

Перед пещерой стоял Эдуардо, широко расставив крепкие ноги, лицо и волосы мокрые от дождя, но он, похоже, этого не замечал. За спиной – непроницаемая тьма.

Летчики развязали рюкзаки. Никому больше не нужно было напоминать, что пора поесть, – все усвоили правила. Когда разрешают остановиться, ты пьешь, ешь, спишь, именно в такой последовательности.

Когда тебя разбудили, ты ешь, пьешь и встаешь на ноги, и неважно, что и как у тебя болит.

Вставали они со стонами. И с руганью. Сырая безлунная ночь. Кромешная тьма.

Они преодолели горы: почти на тысячу метров вверх в предыдущую ночь – и примерно пятьсот вниз с другой стороны, но дождь не прекращался.

На выходе из пещеры мокрые ветки хлестнули Изабель по лицу. Она лишь отвела их и двинулась дальше, опираясь на посох. На мокрой глине ноги скользили лучше, чем по льду, вдобавок вдоль тропки теперь бежали ручейки.

Парни грязно ругались сквозь зубы, а Изабель упрямо переступала израненными ногами. Эдуардо задал изнурительный темп, оставалось только держаться за ним.

– Смотрите! – услышала она возглас.

Далеко впереди мелькнул огонек, а потом целая паутинка из белых огоньков рассыпалась в темноте.

– Испания, – сказал Эдуардо.

Они зашагали быстрее, посохи бодрее стучали по земле, а дорога постепенно становилась все ровнее.

Сколько прошло времени? Пять часов? Шесть? Изабель постоянно отплевывалась от воды, голод стал звериным.

Небо на горизонте посветлело. Пока они спускались по извилистой тропинке, нежно-лавандовая полоска постепенно порозовела, потом стала желтой. Но Изабель не обращала внимания на красоты – ноги горели огнем, ей приходилось стискивать зубы, чтобы не орать от боли.

– Стой! – Эдуардо вскинул руку.

Изабель налетела на Маклея. Его обветренные щеки ярко пылали, губы потрескались, он тяжело дышал.