Соловей

В окне бистро оглядела свое отражение: криво подстриженные светлые волосы; на бледном лице выделяются ярко-красные губы (помада – единственная косметика, что у нее осталась); поношенный дорожный костюм – жакет в синюю и кремовую клетку, синяя юбка и шляпка в тон. Перчатки выглядят похуже, но в нынешние времена на такие пустяки не обращают внимания.

Она хотела произвести впечатление на отца. Пускай увидит ее повзрослевшей.

Сколько раз она мучительно колдовала над прической и нарядом перед визитом в Париж – только для того, чтобы в очередной раз выяснить, что папа уехал, а Вианна «слишком занята», не может вырваться из своей деревни, а пока Изабель на каникулах, о ней позаботится очередная приятельница отца.

И уже в тринадцать она перестала ездить домой на каникулы: уж лучше сидеть в одиночестве в пустом дормитории, чем неприкаянно мыкаться среди людей, которые не понимают, что с тобой делать.

Сейчас – другое дело. Анри и Дидье – и их таинственным друзьям из Свободной Франции – нужно, чтобы Изабель жила в Париже.

И она их не подведет.

Витрина магазина укрыта светомаскировкой, решетки опущены и заперты. Изабель толкнула дверь – заперто.

В понедельник, в четыре часа дня? Она нащупала трещину в стене – вечный папин тайник, – отыскала заржавленный ключ, отперла двери и вошла.

Узкое пространство магазинчика словно затаилось во тьме. Ни звука. Ни шороха переворачиваемых страниц, ни скрипа пера по бумаге, если бы он писал стихи, как частенько делал, когда мама была жива. Изабель тихонько прикрыла за собой дверь и повернула выключатель.

Ощупью добралась до стола, отыскала свечу и старый медный подсвечник. Дальнейший поиск был вознагражден коробком спичек, и вот она зажгла свечу.

Жалкий огонек осветил полную разруху. Те полки, что уцелели, пусты, остальные сломаны и покосились, книги свалены на полу под шкафами. Плакаты разорваны и разбросаны. Как будто здесь орудовала банда мародеров, разыскивая спрятанные ценности и безжалостно уничтожая все на своем пути.

Изабель выскочила из магазина, не потрудившись даже положить ключ на место.

Она просто сунула его в карман, вскочила на велосипед и помчалась домой, стараясь держаться немногих не перекрытых баррикадами маленьких улочек.

Квартира на авеню де Ла Бурдонне принадлежала семейству отца более ста лет. По обеим сторонам улицы выстроились светлые здания с чугунными балконными решетками и шиферными крышами. Резные херувимы украшали карнизы. В шести кварталах отсюда высилась Эйфелева башня.